– Пусть он заткнется! – кричит Эмили, зажимая рот руками.

Энн бросает в Брина катышком с ковра.

– Ну что, хватит? – своим обычным голосом спрашивает Брин, подняв голову.

– Нет, я хочу дослушать, – заявляет Пол.

– Господи, да пусть замолчит! – стонет Эмили. – Не могу больше!

– Ладно, хватит, – решает Энн.

Брин садится, надсадно кашляет и закуривает. Эмили опять устраивается рядом с ним.

– Брин спрашивает, – напоминает Энн и идет к двери.

– Ты куда? – окликает Эмили.

– Никуда, – с вызовом отвечает Энн и выходит.

– Выбираю Пола, – говорит Брин.

– Признание, – решает Пол.

– Ладно, – кивает Брин. – Каким бы ты стал, если бы мог выбирать – глупым и счастливым или умным, но несчастным?

- Елки-палки, батюшки светы, гром и молния, чтоб тебе провалиться, ни дна ни покрышки, будь ты проклят, чтобы не сказать большего!

– Абсолютно отпадный вопрос! – восхищается Эмили.

Ведь этот самый змей за ночь сожрал все вещи, которые в Праге потерялись и нашлись: кольца и часы, кошельки, бумажники и записные книжки, мячи, карандаши, пеналы, ручки, учебники и шарики для игры, пуговицы, кисточки и перчатки и вдобавок все казённые папки, акты, протоколы и подшивки - словом, всё, что было в канцелярии Поура, в том числе и его трубку, лопатку для угля и линейку, которой Поур линовал бумагу. Столько всего эта тварь съела, что стала вдвое больше ростом, а некоторым головам стало от этого обжорства даже плохо.

– Да ладно, – ухмыляется Брин. – Я его по «ящику» слышал.

- Так дело не пойдёт, - сказал Поур, - я такую скотину здесь держать не могу!

– Хм... – Пол размышляет. – Пожалуй, глупым и счастливым.

И он позвонил в Общество покровительства животным, чтобы вышеупомянутое Общество великодушно предоставило у себя место драконьему детёнышу, как призревает оно бездомных собак и кошек. Пожалуйста, - отвечало Общество и взяло драконеныша в свой приют. - Только надо бы знать, - продолжало оно, чем, собственно, эти драконы питаются. В учебниках биологии об этом ни звука!

– И я! – подхватывает Эмили. – А остальные?

Решили проверить это на опыте и стали кормить драконёнка молоком, сосисками, яйцами, морковью, кашей и шоколадом, гусиной кровью и гусеницами, сеном и горохом, баландой, зерном и колбасой по особому заказу, рисом и пшеном, сахаром и картошкой да ещё и кренделями. Дракон уписывал все; и, кроме того, он слопал у них все книги, газеты, картины дверные задвижки и вообще всё, что у них там было; а рос он так, что скоро стал больше сенбернара.

– Лучше быть глупой и счастливой, – говорит Тия.

И тут пришла на имя Общества телеграмма из далёкого Бухареста, в которой было волшебными письменами написано:

– А я не знаю, – колеблется Джейми. – Но мы в жизни это ведь и выбираем, нет? – Он задумчив.

Драконий детёныш - заколдованный человек. Подробности лично. Приеду ближайшие триста лет.

– Ну, строго говоря, не выбираем, но попадаем в ту или иную категорию.

Волшебник Боско.

– Ты хочешь сказать, если человек умен, он обязательно несчастлив? – спрашивает Тия.

Тут Общество покровительства животным почесало в затылке и сказало:

– Да, – кивает Джейми. – Если вдуматься, так и есть.

- Если этот дракон - заколдованный человек, то это не по нашей части и мы его держать у себя не можем. Надо отправить его в приют или в детский дом!

– Пожалуй, чем больше знаешь, тем больше причин для страха, – говорит Тия.

Но приюты и детские дома ответили:

– Точно, – соглашается Эмили. – Понимаешь, в каком паршивом мире мы живем.

- Нет уж, если человек превращён в животное, то это уже не человек, а животное, и им занимаемся не мы, а Общество покровительства животным!

Энн возвращается с большим стаканом клубничного коктейля.

И договориться они никак не могли; в результате ни Общество, ни детские дома не хотели держать у себя дракона, а бедный дракон так расстроился, что и есть перестал; особенно грустили его третья, пятая и седьмая головы.

– Но далеко не все глупцы счастливы, – замечает Тия.

А был в том Обществе один маленький, худенький человек, скромный и незаметный, как мышка, звали его как-то на Н: Новачек, или Нерад, или Ногейл... да нет, звали его Трутина! И когда этот Трутина увидел, как драконьи головы одна за другой сохнут от горя, он сказал:

– Само собой, – кивает Пол. – Герои шоу Джерри Спрингера, например.

– М-да... – тянет Эмили. – Зато осчастливить этих людей – проще простого.

- Уважаемое Общество! Человек это или зверь, я готов взять этого дракона к себе домой и как следует заботиться о нём!

– Верно, – соглашается Пол. – Раздать им наркоту – вот они и счастливы.

Тут все сказали:

– И глупы, – добавляет Джейми.

- Ну и прекрасно!

И Трутина взял дракона к себе домой. Надо признаться, заботился он о драконе, как и обещал, добросовестно, кормил его, чесал и гладил:

– Наверное, ради этого люди и становятся наркоманами, – размышляет вслух Тия.

Трутина очень любил животных. По вечерам, возвращаясь с работы, он выводил дракона на прогулку, чтобы тот немного размялся, и дракон бегал за ним, как собачонка, и вилял хвостом.

– Чтобы быть глупыми и счастливыми? – уточняет Эмили.

Отзывался он на кличку Амина.

– Ну ясен перец! – заявляет Брин. – Уж я-то знаю.

Однажды вечером заметил их живодёр и говорит:

Двое кивают. Логично.

- Пан Трутина, что это у вас за зверь? Если это дикий зверь, хищник или ещё что, то его водить по улицам нельзя; а если это собака, то вы обязаны купить жетон и ошейник!

– Так вы считаете, умного человека трудно осчастливить? – спрашивает Пол.

- Это собака редкостной породы, - отвечал Трутина, - так называемый драконий пинчер, или семиглавый змеепёс. Правда, Амина?.. Не сомневайтесь, пан живодёр, я куплю ей номер и ошейник!

– Ага, – говорит Джейми.

И Трутина купил Амине собачий номер, хотя пришлось ему, бедняжке, отдать за него последние деньги.

– Именно, – поддерживает его Эмили. – Разве что он сидит на прозаке, но это, опять-таки, счастье и глупость от наркотика.

Но вскоре снова ему встретился живодёр и сказал:

– Так вот почему все мы так несчастны! – шутит Энн.

- Это не дело, господин Трутина! Раз у вашей собачки семь голов, то и жетонов должно быть семь и семь ошейников, потому что, по правилам, на каждой собачьей шее должен висеть номер!

– Скажи, а чем можно осчастливить тебя? – спрашивает Тия у Пола.

– Привезти сюда, – загадочно бормочет он.

- Пан живодёр, - возразил Трутина, - да ведь у Амины номер на средней шее!

- Это безразлично, - сказал живодёр, - ведь остальные шесть голов бегают без ошейников и номеров, как бродячие собаки! Я этого не потерплю! Придётся забрать вашего пса!

– Твоя очередь, – напоминает Джейми, снова закуривая.

– А, забыл, – отзывается Пол. – Брин!

- Погодите ещё три дня, - взмолился Трутина, - я куплю Амине номерки!

– Выбираю признание, – говорит Брин. – Один раз я уже лопухнулся.

И пошёл домой грустный-прегрустный, пртому что денег у него не было ни гроша.

– Назови лучший наркотик из всех, какие употреблял, – требует Пол.

Дома он чуть не заплакал, так было ему горько; сидел он и представлял себе, как живодёр заберёт его Амину, продаст его в цирк или даже убьёт. И, услышав, как он вздыхает, дракон подошёл к нему и положил ему на колени все семь голов и посмотрел ему в глаза своими прекрасными, грустными глазами; такие прекрасные, почти человеческие глаза бывают у всякого зверя, когда он смотрит на человека с доверием и любовью.

- Я тебя никому не отдам, Амина, - сказал Трутина и погладил дракона по всем семи головам.

– Крэк, – без колебаний отвечает Брин. – Вне конкуренции.

– Ты пробовал крэк? – спрашивает Эмили.

Потом он взял часы - отцовское наследство, взял свой праздничный костюм и лучшие ботинки, все продал и ещё призанял деньжат и на все эти деньги купил шесть собачьих номеров и ошейников и повесил своему дракону на шею. Когда он снова вывел Амину на прогулку, все жетоны звенели и бренчали, словно ехали сани с бубенцами.

Но в тот же вечер пришёл к Трутине хозяин того дома, где он жил, и сказал:

– Само собой, – кивает Брин. – Улетная отрава. Супер.

- Пан Трутина, мне ваша собака что-то не нравится! Я, правда, в собаках не разбираюсь, но люди говорят, что это дракон, а драконов я в своем доме не потерплю!

– К нему же вроде привыкают в два счета, – говорит Джейми.

- Пан хозяин, - сказал Трутина, - ведь Амина никого не трогает!

– Точно, – соглашается Брин. – Мне еще подфартило – не успел втянуться.

- Это меня не касается! - сказал домовладелец. - В приличных домах драконов не держат, и точка! Если вы эту собаку не выкинете, то с первого числа потрудитесь освободить квартиру! Я вас предупредил, а за сим честь имею кланяться! И он захлопнул за собой дверь.

– Почему? – спрашивает Тия.

– Ну и как? – перебивает Эмили.

- Видишь, Амина, - заплакал Трутина, - ещё и из дому нас выгоняют! Но я тебя всё равно не отдам!

Дракон тихонько подошёл к нему, и глаза его так чудесно сияли, что Трутина совсем растрогался.

– Потрясно. Лучше не бывает.

– Лучше оргазма? – уточняет Джейми.

- Ну, ну, старина, - сказал он, - знаешь ведь, что я тебя люблю!

– Еще бы!

На другой день, глубоко озабоченный, пошёл он на работу (он служил в каком-то банке писцом). И вдруг его вызвал к себе начальник.

– Лучше выигрыша в лотерею? – спрашивает Эмили.

- Пан Трутина, - сказал начальник, - меня не интересуют ваши личные дела, но до меня дошли странные слухи, будто вы держите у себя дракона! Подумать только! Никто из ваших начальников не держит драконов! Это мог бы себе позволить разве какой-нибудь король или султан, а уж никак не простой служащий! Вы, пан Трутина, живёте явно не по средствам! Либо вы избавитесь от этого дракона, либо я с первого числа избавлюсь от вас!

- Пан начальник, - сказал Трутина тихо, но твердо, - я Амину никому не отдам!

– Наверное, – говорит Брин. – Но торчок, задвинутый на крэке, скопытится от радости, выиграв в лотерею – еще бы, столько бабла, и все можно посадить на дурь! – Он облизывается. – На словах не объяснишь. Мощный, мазовый приход, но не как от герыча. Скорее, как от кокаина – по сути дела, его и смолишь.

И пошёл домой такой грустный, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

– Как это? – удивляется Джейми.

– Кокаин, который мы покупаем, на самом деле его гидрохлорид, – объясняет Брин, – в который мешает всякое дерьмо сначала один дилер, потом второй, все дела. При химической реакции с аммиаком или содой гидрохлорид отделяется и сгорает со всеми примесями. Остаются кристаллы чистого кокаина.

Сел он дома на стул, ни жив ни мёртв от горя, и из глаз его потекли слезы. И вдруг он почувствовал, что дракон положил ему головы на колени. Сквозь слезы он ничего не видел, а только гладил дракона по головам и шептал:

- Не бойся. Амина, я тебя не оставлю.

– Это и есть крэк? – спрашивает Джейми.

И вдруг показалось ему, что голова Амины стала мягкой и кудрявой. Вытер он слезы, поглядел - а перед ним вместо дракона стоит на коленях прекрасная девушка и нежно смотрит ему в глаза.

– Ага, – кивает Брин. – И приход от них почти одинаковый, только если куришь крэк, ждать не приходится – забалдеть можно сразу. Расслабляешься по полной, становишься счастливым и уверенным, как от кокаина, только без нервотрепки. Улыбаешься во весь рот. И так легко-легко, будто всласть чихнул, и главное – легкость сразу не кончается, как после чиха. И ощущения не исчезают, а плавно идут на спад – как будто кончил. В общем... вы вот когда-нибудь смеялись до упаду, так что боялись обмочиться? И после крэка так, только без смеха и рези в животе. Как будто долго маялся от жажды, а потом выпил большой стакан кока-колы, или целую вечность дожидался очереди в сортире, а потом отлил, или присел после целого дня на ногах... или сидишь у моря с пакетом чипсов, или после долгой диеты ешь торт с кремом. Удовольствие в чистом виде.

- Батюшки! - закричал Трутина. - А где же Амина?!

– Изумительно, – говорит Пол.

- Я принцесса Амина, - отвечала красавица. - До этой минуты я была драконом - меня превратили в дракона, потому что я была гордая и злая. Но уж теперь я буду кроткой, как овечка!

– Блеск, – присоединяется Эмили.

- Да будет так! - раздался чей-то голос.

– Почему же у тебя не появилась зависимость? – спрашивает Джейми.

В дверях стоял волшебник Боско.

– Она и появилась, – кивает Брин. – Словили, что такое приход? После первой тяжки привыкаешь. Но у меня случилась пруха.

- Вы освободили её, пан Трутина, - сказал он. - Любовь всегда освобождает людей и животных от злых чар.

– Как это? – спрашивает Эмили.

Вот как здорово получилось, правда, ребята? А отец этой девушки просит вас немедленно приехать в его царство и занять его трон. Так что живей, а то как бы нам на поезд не опоздать!

– Я тогда корешился с двумя парнями из Уэст-клиффа. С братьями. Один, как и я, тащился от регги. Второй торговал коксом и крут был не по-нашему. У них было еще пятеро братьев, и все мотали срок. По сравнению с ними мой друган Уинстон ангелом был. И тут его брат освободился, крезанутый Стив. Я его никогда не видел, зато был наслышан. В общем, все мы подсели на кокаин – а чего, Стив же его толкал. По пятницам вечером мы торчали у Стива и заряжали одну дорожку за другой, а Стив принимал вечерних клиентов. Потом мы обычно катили в один клуб в Челмсфорде, где хозяином был кореш Стива. И у Стива в шкафу всегда флакон аммиака стоял, для «особых случаев», а я не понимал, зачем.

- Вот и конец истории с драконом с Войтешской улицы, - закончил Ходера. Если. не верите, спросите у Поура.

Ну так вот, мы всюду таскались за ним вместе с клиентами, у него еще была пара соседей по хате и дружки, которые вечно вместе с нами зависали. Славная была компания, все свои в доску. Шик, все по кайфу. Девчонки бывали симпатичные, но Стив никогда им кокс не продавал. Не знаю, почему, но с женщинами он дела не имел. Однажды он достал свой флакон аммиака и начал делать крэк. Я спросил, что это он делает, а он позвал меня наверх, покурить на пару. Потом и Уинстон подтянулся. Вот я крэк впервые и попробовал. Стив хотел, чтобы остальные не пронюхали, поэтому сначала мы курили только с ним.

– Ну и ну! – говорит Эмили. – А дальше? Брин ерзает на диване.

– За две недели я так втянулся, что жить не мог без крэка. Травой-то я всегда промышлял, но теперь подумывал снабжать народ коксом. Я решил, что дело пойдет – товар выгодный, и связи у меня были. То есть не напарники, а парни, которые меня не пристрелят, если я к их бизнесу пристроюсь. Дело, конечно, тонкое, требует ума, но я в нем рубил и думал, что кривая вывезет. Я заказал Стиву сразу пол-унции кокса, а это много, и стал ждать, когда Стив его получит. Но, когда он ехал на встречу к дилеру в Лондон, их с Уинстоном сцапали в Дагенхеме. При обыске в машине нашли дозу кокса, крэк, который Стив сбывал на сторону, да еще три пушки. Обоих упекли за решетку.

– А ты? – спросила Эмили.

– А что я? Все знали, что Стив и Уинстон – мои друганы. Вот мне и перестали даже траву продавать – думали, что легавые меня уже засекли и теперь только и ждут повода, чтобы сцапать. Полицейские, когда ловят таких, как я, всегда пытаются вычислить следующего в цепочке. Все ждали, что меня вот-вот загребут, и быть следующим никто не хотел. Несколько недель я был пуст. А местных торговцев коксом я не знал, столковаться с ними напрямую не мог. Вообще-то я понимал, что не стал бы продавать. Выпарил бы крэк и сам скурил. Так что меня остановила не совесть, не здравый смысл, а отсутствие кокса.

– Тебе здорово повезло, – говорит Тия. – Мог и не выкарабкаться.

– Знаю, – кивает Брин. – Сейчас меня бы в живых не было.

– Значит, раньше ты торговал наркотой? – спрашивает Джейми.

– Точно, приятель, – подтверждает Брин. – В Эссексе это обычное дело.

– Почему?

– Там куда ни плюнь – попадешь в дилера.