Как она раньше могла любить все новое и неизведанное?

Море вздымалось, поднимая корабль все выше и выше, а потом швыряя вниз. На короткий миг Вайолет показалось, будто она летит. Желудок отчаянно протестовал, она пыталась сдержать позывы к рвоте. Ночной горшок скользнул по полу, со звоном ударился о дальнюю стену.

Она подумала, с каким трудом Флинт передвигается по палубе.

Позже Вайолет не могла восстановить в памяти, как вышла за дверь. Она только помнила, как с усилием шла по коридору, хватаясь за стену, чтобы удержать равновесие на качающемся корабле, как завывал ветер, стараясь найти любую щелку. Вайолет схватилась за лестницу, чтобы выбраться под полубак, но тут же выпустила ее из ослабевших рук, когда волна снова подбросила корабль.

Она с трудом поднялась по лестнице. На палубе свирепый порыв ветра чуть не сбил ее с ног, и она ухватилась обеими руками за трап. Вокруг огромными черными стенами вздымались волны. В мгновение ока косые, колкие струи дождя вымочили Вайолет до нитки.

Боже милостивый!

Где он? Где же?

— Вайолет! Какого черта вы делаете?

Сквозь стену дождя и упавшие на глаза пряди Вайолет увидела Флинта. Он был жив и взбешен.

Корабль швырнуло вниз. Вайолет изо всех сил старалась не упасть, но ее ноги скользили. Струи дождя хлестали немилосердно, но она разглядывала промокшего до нитки Флинта. Волосы упали ему на лоб, он пытался удержать вырывающиеся паруса.

— Спускайтесь вниз! — проревел он. — Я же велел вам оставаться…

Вайолет пыталась крикнуть ему в ответ, но ее заглушил грохот. Она услышала лишь слабый отзвук своего голоса.

— Мне стало страшно…

Волны налетали на корабль со всех сторон. Когда над палубой поднялась чудовищней черная волна, Вайолет оставалось лишь беспомощно наблюдать за ее приближением. Под напором яростной стихии она потеряла равновесие и отпустила трап.

Ветер и ревущие морские воды подхватили крик Вайолет, а волна продолжала кружить ее.

Она больно ударилась о палубу, на миг у нее даже перехватило дыхание. Голова закружилась: Вайолет не знала, упала ли она навзничь и жива ли. Было очень темно. Она откинула назад волосы, и тьма чуть рассеялась. Вайолет оказалась лежащей на твердой поверхности и попыталась встать. Где она — по-прежнему на палубе? Воздуха в легких почта не осталось, а намокший подол платья запутался в ногах.

— Вайолет! — раздался крик Флинта.

Она услышала в нем страх, и даже в эту жуткую для нее самой минуту ее сердце разорвалось. Его голос унес ветер.

Может, она уже умерла?

Вайолет отбросила волосы с лица и увидела палубу, мачту. Как она оказалась рядом со штурвалом? Она закашлялась.

— Флинт!

Вайолет так и не смогла выкрикнуть его имя, ей не хватало воздуха.

Корабль накренился и снова взлетел вверх, как игрушка, и опять Вайолет заскользила по палубе, тщетно пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Ее желудок судорожно сжался, она извергла из себя воду и тихо застонала.

Вайолет подняла глаза в тот миг, когда над ней снова нависла огромная волна.

— Флинт!

На этот раз из ее горла вырвался звук, но было слишком поздно. Вскрикнув от ужаса, Вайолет закрыла лицо рукой, а другой снова попыталась ухватиться за что-нибудь, но под рукой была лишь пустота.

И тут, когда на палубу обрушился первый тяжелый удар, чьи-то крепкие руки быстро подхватили ее. Она закричала, или это ей только показалось, но крик потонул в грохоте и реве. Флинт обхватил ее за талию и стремительно поднял на руки.

Струи дождя хлестали их с неистовой силой. Флинт словно прирос к палубе.

— Держитесь! — крикнул он ей в самое ухо.

Вайолет из последних сил обняла его руками за шею и, уткнув голову в мускулистую грудь Флинта, пыталась удержаться. Она дрожала от ужаса. Корабль снова подбросило, все внутренности Вайолет сжались в мучительном спазме, и Флинт пошатнулся. Они оба чуть не упали на палубу. Он выпрямился, ругаясь. Только тут Вайолет заметила, что он обвязал вокруг пояса веревку, конец которой был прикреплен к мачте.

— Она в порядке?

Лавей старался перекричать ветер.

— Если она еще жива, — прокричал в ответ Флинт, — я убью ее.

Его слова быстро привели Вайолет в чувство. Он прекрасно знал, что она жива.

— Я встану за штурвал, сэр! — снова крикнул Лавей. — Позаботьтесь о ней.

Каким-то образом Флинт освободился от веревки. Вайолет закрыла глаза. Он сделает все остальное, сонно подумала она, сдаваясь.

Флинт понес ее вниз, прижимая к груди так крепко и бережно, словно держал в руках собственную жизнь.

Вайолет слышала его шумное, дыхание, пока он большими шагами шел по коридорам в свою каюту. Она не была легкой как перышко, к тому же вся вымокла и достаточно пришла в себя, чтобы пожалеть Флинта за то, что ему приходится нести такой тяжелый груз. Зачем она это сделала?

Она чувствовала стук его сердца, такой же сильный, как удары волн. Вайолет прижалась щекой к его тяжело вздымавшейся груди, чтобы ощутить биение жизни под кожей. Кровь стучала у нее в висках.

Он распахнул дверь каюты и осторожно, словно боясь разбить, опустил Вайолет на пол.

Она с трудом разжала одеревеневшие пальцы. Они не хотели разжиматься, как будто боялись: случись это, Вайолет упадет, — но она не упала.

— Вы ранены? Можете стоять?

Голос Флинта был низким, властным, хотя говорил он еле слышно. Он грубо отвел волосы от ее лица.

Все тело Вайолет сотрясалось от кашля, она пыталась поймать ртом воздух и справиться с прилипшими к лицу прядями.

Ей удалось кивнуть: «Да, я могу стоять».

От холода и пережитого страха загорелое лицо Флинта стало мертвенно-бледным, он осунулся, глаза блестели как обсидиан. С волос и одежды потоками стекала вода прямо на красивый кремово-красный ковер.

— Точно? — грубовато переспросил Флинт.

— Да, — попыталась ответить Вайолет, но, к ее удивлению, из горла вырвался лишь хрип.

На щеке у Флинта виднелась кровь. Он ранен! Вайолет ахнула и потянулась к нему.

Внезапно он оказался рядом, быстро и умело ощупывая ее ноги, руки, ребра, лицо и щеки. Его руки были очень холодные.

— Со мной все хорошо. — Вайолет по-прежнему было трудно дышать, но по крайней мере она могла внятно говорить. — У меня перехватило дыхание, и я поцарапала колени. Кажется, в остальном все нормально. Просто шок, скоро пройдет.

Флинт повернулся и принялся что-то искать под кроватью.

В руках у него оказалась маленькая фляжка. Он вынул пробку и сунул фляжку в руку Вайолет:

— Сделайте большой глоток. Быстрее!

Она повиновалась. Горло обожгло огнем, и Вайолет закашлялась.

Флинт сделал два глотка, отер рот тыльной стороной руки, вставил на место пробку и чуть ли не швырнул фляжку на столик с шахматами, оказавшийся после шторма на другом конце комнаты.

Корабль взлетел на гребне огромной волны, и кровать поехала прямо к ним как большое испуганное животное.

— Спасибо, — выдохнула Вайолет. — Вы спасли мне жизнь.

— Да, — коротко ответил Флинт.

Она не могла понять, о чем он думает.

Они молча глядели друг на друга.

— Ашер… — Совершенно случайно его имя сорвалось у нее с губ. — У вас кровь.

Вайолет протянула руку.

Он резко дернул головой, словно боялся обжечься.

Вайолет смутилась и опустила руку.

Впервые она поняла, что с ним что-то произошло.



Глава 20



— Со мной все хорошо, клянусь, — заикаясь, пробормотала Вайолет. — Никогда прежде не испытывала подобного. — Она хотела коснуться груди Флинта, успокоить его. — Меня просто схватило и понесло…

Он перехватил ее запястья, грубо поднял руки над головой и прижал к стене. Взгляд Флинта был полон ярости, словно он уже с наслаждением представлял ее прикованной цепями в подземелье.

— Как вы могли быть такой дурой? Будь вы мужчиной, я бы велел вас высечь за неповиновение приказу, привязал к мачте, бросил в темницу. Я и сейчас могу это сделать.

Вайолет никогда в жизни не видела такой обжигающей ярости. Каждое слово вонзалось в неё раскаленными иглами. Флинт продолжал держать ее запястья, потом резко отпустил.

Она медленно опустила руки, словно боясь, что он снова может схватить ее, потерла запястья, в бешенстве устремила на него взгляд синих глаз. Их шумное дыхание было похоже на рев шторма снаружи. Флинт откинул назад волосы, тяжело вздохнул.

Вайолет дрожала и молча смотрела на него.

— Снимайте платье, — бесцветным голосом приказал он.

Она застыла.

— Прошу прошения?

Ее зубы стучали.

— Снимайте платье.

— Я…

Флинт проворно протянул руку и развязал шнуровку корсета у нее на спине.

Вайолет затаила дыхание. Она пыталась заговорить, но голос пропал.

— Дальше снимайте сами, — спокойно приказал он. — Иначе я сделаю это за вас.

Ей совсем не хотелось, чтобы Флинт исполнил свою угрозу.

Он отступил назад, предоставив ей достаточно места, и ждал с надменным видом, будучи совершенно уверен, что она исполнит его приказание. Тепло его разгоряченного тела обволокло Вайолет, начало согревать, а колено Флинта коснулось ее ноги. От опасного прикосновения она бы отодвинулась, если бы смогла. Ей следовало отодвинуться.

Вайолет могла думать лишь о колене Флинта, о тепле его тела, своем страхе и его приказании.

«Я могу воспользоваться вами, когда пожелаю».

— Я не хочу…

— Делайте, как я сказал, — с ледяным спокойствием произнес он, явно теряя терпение.

Вайолет закинула руки за шею. Сердце забилось сильнее, и она чуть не задохнулась. Ей с трудом удалось распустить шнуровку до конца, и корсет начал сползать вниз. Флинт стоял за ней словно часовой. Вайолет стянула один рукав, обнажив плечо и верхнюю часть груди, но остановилась.

— Другой рукав.

Она помедлила.

— Не могли бы вы отверн…

— Другой…

Флинт тихо выругался и резко дернул ее за рукав.

И без того свободное, платье соскользнуло вниз до самых бедер. Оно все намокло, и Вайолет дернула его еще раз, пока смятая ткань не сползла до щиколоток. Она перешагнула через него, при этом колено Флинта коснулось самого ее паха, и снова ее пронзило восхитительно-порочное наслаждение. Глаза Флинта потемнели, он пристально смотрел на нее, лицо его было непроницаемо.

Наконец он отшвырнул платье в сторону, конечно, представляя, будто на его месте была сама Вайолет, ведь она всегда так бережно обращалась со своей одеждой.

Теперь она стояла в одном кружевном лифчике, чулках и сорочке.

— Лифчик.

— Милорд…

— Лифчик, — повторил Флинт.

Вайолет повиновалась и подняла руки. Пока она развязывала кружева, Флинт смотрел на нее как тюремщик. Наконец Вайолет распутала завязки и выпустила из рук. Под тонкой полупрозрачной сорочкой обозначилась грудь.

Флинт без смущения смотрел на темные соски, просвечивающие сквозь намокшую ткань.

— Теперь сорочку.

— Я не могу… — прошептала Вайолет.

— Если не хотите, чтобы я ее сорвал, снимайте сами, — ответил Флинт, чеканя каждое слово.

С бьющимся сердцем Вайолет прикоснулась к тонкой мокрой ткани. Она продолжала всматриваться в искаженное яростью лицо Флинта, надеясь, что он шутит с ней, пытаясь проникнуть в его душу, чтобы снова обрести контроль над ситуацией.

В ответ Флинт устремил на нее обжигающий, пронзительный взгляд потемневших глаз. Его ярость была направлена на нее.

И Вайолет поняла, какой она была глупой, и каким страшным врагом мог быть граф.

Он нетерпеливо выдохнул и угрожающе надвинулся на нее.

Вайолет сняла сорочку: невесомая ткань упала на пол.

Флинт отшвырнул ее в сторону.

Вайолет осталась теперь в одних чулках и подвязках, прикрывая руками грудь.

— Опустите руки, мисс Редмонд.

С трудом сглотнув, она медленно опустила руки, открыв грудь.

Граф протянул руку, схватил одеяло с кровати и накинул на голову Вайолет, как саван, высвободил ее лицо и принялся бережно и быстро растирать холодную кожу, осторожно проводя по рукам, по мокрым волосам, по всему телу, по груди, бокам и пальцам. Потом он опустился на колени, растирая ноги, умело ощупывая все мышцы, сухожилия, убеждаясь, что Вайолет действительно цела. Если бы она была ранена, то вскрикнула бы от его прикосновения.

Вряд ли он пытался соблазнить ее. Вайолет видела, как ее брат так же вытирал мокрую собаку.

— Что-нибудь болит? — спросил Флинт с пола, глядя на ее бледные бедра и намокшие атласные подвязки.

Он медленно стянул с заледеневших ног Вайолет чулки и отбросил их в сторону.

— Нет, — тихо и смущенно ответила она.

Наконец Флинт убедился, что ее кожа порозовела, а губы уже не были синими, и что ничего не сломано. От его растираний у Вайолет щипала кожа, она чувствовала себя удивленной, пристыженной и невероятно возбужденной.

Он отошел от нее, снял рубашку и принялся растирать одеялом свой красивый торс и волосы. Вайолет глядела на него, и ей становилось еще теплее. Потеряв терпение, Флинт с проклятием отшвырнул рубашку и одеяло.

Они стояли близко друг к другу и тяжело дышали от обуревавших их чувств. Утративший силу шторм медленно раскачивал корабль. Вайолет услышала, как шахматные фигуры рассыпались под кровать.

— У вас кровь, — мягко повторила она и снова попыталась дотронуться до его щеки.

На этот раз он не отвернулся. Голос Флинта звучал сурово и холодно.

— Это ваша кровь, дурочка вы несчастная.

Он быстро прикоснулся к ее щеке, кожу защипало. Вайолет увидела, как его пальцы окрасились красным.

Она с изумлением посмотрела на руку Флинта, поднесла ладонь к щеке, снова увидела кровь. Странно, что ее не смыло водой.

— Царапина. Врачу не придется вас зашивать как парусную сеть. С вашим лицом ничего не случится. — По-прежнему сухой, насмешливый тон. — Вы могли погибнуть, но зато шрамов не останется.

Вайолет опустила руку.

Они молча стояли друг против друга: она — совершенно обнаженная, он — без рубашки. Их разделяло несколько дюймов и целая вселенная, колено Флинта почти касалось ее ноги. Сила его желания, ярости и каких-то других, неведомых чувств пугала Вайолет. Никогда прежде она не хотела ничего сильнее, чем растаять в его объятиях, успокоить его, подарить и найти утешение.

Вайолет хотела этого и страшилась.

Флинт знал. Он пододвинул колено чуть ближе, и по телу Вайолет пробежала волна горячего наслаждения.

— Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — тихо спросил он.

Его голос был напряжен.

«Везде…»

— Я не хочу этого, — прошептала она.

— Хватит мне лгать.

— Я не…

Он резко поднял руки. Вайолет вздрогнула.

Руки Флинта замерли на полпути, как будто сдаваясь. Как будто он передавал свое оружие Вайолет. Его глаза блестели, брови были насмешливо изогнуты. С надменной уверенностью он взирал на белое обнаженное тело Вайолет, словно это было его неизменное право, словно он был единственным гостем на празднике.

Вайолет чувствовала себя прекрасной. Распутной.

В эту секунду она ненавидела Флинта. Он ее наказывал за безрассудство, за страсть, которую в ней открыл. Это было восхитительное наказание. Вайолет хотелось разрыдаться от несправедливости, ударить его, потому что он постоянно разгадывал все ее увертки, оставляя совершенно беззащитной.

Вайолет желала его. Она знала: одного быстрого прикосновения его колена к чувствительным частям ее тела будет достаточно, по крайней мере, на несколько минут. Пока он не окажется в том же положении, что и она.

Корабль мягко накренился, сначала в одну сторону, потом в другую, доски тихонько заскрипели.

— Покажи мне, Вайолет, — прошептал Флинт, искушая ее словно сам дьявол.

Его голос был таким сочувственным, понимающим. Он усыплял, гипнотизировал. Его колено чуть подвинулось вперед, и Вайолет тут же пронзило острое наслаждение. У нее перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула.

— Покажи мне. Или снова вели мне убираться к черту, и я уйду.

Он прекрасно понимал, что в эту минуту Вайолет была готова продать свою душу. Он видел биение пульса у нее на шее, ее разрумянившееся лицо, чувствовал ее дыхание, такое же тяжелое, как у него. Все это выдавало истинные чувства.

Она с трудом отвернулась.

Но руки Вайолет тут же поднялись, как будто теперь, когда она не смотрела, они могли делать все, что пожелают.

Наконец ее ладони слегка коснулись ладоней Флинта.

Когда она медленно перевела на него взгляд, его лицо было совсем другим. Несколько секунд они оба заворожено смотрели на белоснежные пальцы Вайолет, лежащие на его крепких загорелых руках, гладкие и нежные — на загрубевшей коже. Она избегала его взгляда и настороженно следила за своей рукой: вот кончики пальцев скользнули вниз, украдкой лаская, будто пытаясь успокоить его, обнажая глубинную сущность под неистовой страстью.

И Флинт, не удержавшись, ласково сплел их пальцы, успокаивая Вайолет, потом медленно отнял их, но его ладони по-прежнему касались ее кожи. Он не отменял своего наказания.

Или ее награды.

Их взгляды встретились. Время застыло. Вайолет собралась с духом и судорожно вздохнула. Его разгоряченное дыхание щекотало ее кожу, словно он помогал ей дышать.

Вайолет закрыла глаза, сжала руки Флинта и медленно привлекла его к себе: их тела соприкоснулись, большое тело Флинта точно защищало и согревало ее. Он как будто просил прощения за то, что открыл ее наготу.

Вайолет прижала его руки к своим грудям.

«Вот здесь…»

Она была уверена, что увидит в его глазах торжество, но он лишь вздохнул, уткнулся головой ей в шею, словно сомневался в истинности ее решения, но, поступи она иначе, он бы умер.

— Здесь? — хрипло прошептал ей на ухо Флинт, и его голос ласкал Вайолет.

Сам воздух в каюте был напоен чувственностью, сладострастием. Ладони Флинта бережно коснулись ее груди.

— А вот так сделать?

Большими пальцами он провел по ее уже болезненно напряженным соскам.

Восторг пронзил Вайолет, и она откинула голову назад.

— Да, — с трудом ответила она. — Пожалуйста…

Она беспокойно зашевелилась, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, и потерлась о колено Флинта. И снова то же блаженное ощущение пронзило ее. Голова Вайолет опять откинулась к стене, глаза были полуприкрыты, и Флинт поцеловал ее в шею. Поцелуй не был легким: горячие нежные губы, легкое царапанье отросшей щетины, касание языка в том месте, где бился пульс. Поцелуй был страстный, неистовый, властный. Наверное, о таком поцелуе Флинт мечтал целыми днями. Его руки уверенно и умело ласкали ее грудь, пока Вайолет не начала изгибаться, сгорая от невыносимого наслаждения, накатывавшего на нее волнами.

Восхитительно чувствовать прикосновение его обнаженной кожи. И как всегда, от него исходил жар, как от солнца.

— Вайолет, — прошептал он прямо ей в губы и тут же поцеловал их.

Она чуть не вскрикнула от радости, как будто они долгие годы были в разлуке. Губы Флинта были жадными, и руки Вайолет скользнули ниже по его груди. Она коснулась твердой плоти, ощупью ухватилась за узкие бедра и притянула Флинта ближе.

«Прошу тебя…»

Он изогнул спину, пытаясь избежать прикосновения Вайолет, не желая доставить ей и себе это удовольствие.

Флинт прервал поцелуй, опустился вниз, обнял Вайолет, коснулся губами ее соска, нежно прикусил и принялся осторожно посасывать.

О Боже!

От невообразимых, острых ощущений по сосудам пробежала волна горячего наслаждения. Вайолет была в огне. Ее руки запутались в мокрых волосах Флинта, направляя, ободряя его.

И все же она желала большего, хотя она не могла сказать, чего именно. Вайолет чувствовала, что обречена испытывать этот голод. Ее колени подогнулись, она прильнула к Флинту, обхватив его за плечи.

— Флинт… — умоляюще прошептала она.

— Знаю, — хрипло успокоил он, и его голос был наполнен обещанием, мукой и торжеством.

Его руки соскользнули с ее груди, исследуя все изгибы тела, чуть сжали сзади.

— Показать тебе?

— Не знаю… — с трудом выдавила Вайолет.

Все ее тело жадно впитывало его прикосновения.

— Показать тебе, чего ты хочешь? — настойчиво прошептал Флинт.

— Нет, — так же шепотом ответила она.

Но его руки не переставали ласкать, поглаживать, воспламенять ее, пока, наконец, вся она не оказалась в огне, стала гореть только для него, и, прекрати он хотя бы на минуту, она бы не вынесла.

Наконец эти искусные руки коснулись завитков внизу ее живота. Вайолет прижалась к большой ладони Флинта.

«Да, да, да».

— Нет, — прошептала она вслух, но в ее протесте слышалось «да».

— Нет? — мягко повторил он, и его палец скользнул к влажным волоскам.

— Боже, — простонала Вайолет, — я имела в виду…

— Ты имела в виду «снова»? Кивни, если я прав.

И какое торжество слышалось в голосе этого наглеца! Хотя он сам с трудом сдерживал свое желание.

Вайолет кивнула. К черту гордость! Сейчас ее интересовало лишь прикосновение Флинта и то, что он мог сделать.

Ей не хотелось думать, откуда он знает, где и как прикасаться к ней, она лишь мечтала, чтобы он не останавливался.

Его пальцы скользнули глубже, и Вайолет развела ноги в стороны.

— Боже!

Неужели блаженство может быть таким мучительным?

Но Вайолет знала, что это только начало. Инстинктивно ее руки скользнули за пояс его брюк, накрывая его затвердевшую плоть, начали поглаживать, и через мгновение Вайолет уже с жадностью стянула брюки вниз. Она хотела его.

Флинт сдавленно и хрипло застонал от наслаждения.

— Вайолет, тебе лучше не…

«Я могу воспользоваться вами, когда пожелаю…» Да, Флинт был способен на это. Он этого хотел.

Но он не стал бы. Вайолет поняла, что он защищает ее от себя и от нее самой. По крайней мере, пытался, но она ему мешала.

Его напряженное тело дрожало от сдерживаемого желания, и его плоть коснулась ее влажного лона, мучая их обоих. Вайолет прижалась к нему, чувствуя, какой он твердый, огромный и неумолимый. Она боялась, но знала: если он решится ее взять, она не станет останавливать его.

Как она могла желать того, чего желать не следовало? Ей хотелось закричать от несправедливости.

Флинт осторожно приподнял ее ногу и подался вперед. Он был так близко, но по-прежнему сохранял дистанцию между ними.

Вайолет выгнулась ему навстречу.

На этот раз он не сумел сдержать стон.

— Пожалуйста, — выдавила она.

Флинт остановился. Его грудь тяжело вздымалась.

— Довольно, Вайолет, прошу тебя, будь осторожнее.

Это были предупреждение и угроза.

Их тела блестели от пота. Флинт умолял ее. Это немного отрезвило Вайолет. Она страстно стремилась к наслаждению, но для него это было пыткой, потому что он пытался сдержать себя ради нее. Ей следовало бы это знать.

— Доверься мне, — прошептал он.

Чуть отступил в сторону, по-прежнему удерживая ногу Вайолет, и его палец скользнул внутрь ее тела.

Она вскрикнула, и ее мышцы сжались. Но вот он принялся умело поглаживать ее, пока по всему телу не побежали волны острого наслаждения.

— Да…

Вайолет пыталась найти его лицо, заглянуть в синие глаза, но ее голова откинулась назад, дыхание стало неровным, и только тело двигалось в такт движениям Флинта, желая большего, подсказывая ему, где прикоснуться. Он понял.

— Флинт…

Вайолет уловила дрожь в своем голосе. Она искала помощи. Она хотела большего.

— Я здесь, — пробормотал он.

Вайолет хотела, чтобы он остановился, потому что все в ней стремилось к чему-то восхитительному, пугающему и неумолимому. Ей так хотелось узнать.

— Боже, Флинт…

— Все хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Просто расслабься.

— Не останавливайся.

Самое значительное приказание в ее жизни.

— И не подумаю.

Флинт не остановился. Дыхание Вайолет все учащалось, желание становилось все сильнее и сильнее, пока, наконец, она страстно и бесстыдно не подалась навстречу его быстрым, умелым пальцам, вцепившись ногтями в его плечи. Она причиняла ему боль, но сейчас ей было все равно.

И Флинт опять давал ей то, что она хотела, опять спасал ее, как несколько минут назад на палубе.

Развязка наступила как неистовая, безжалостная волна, сотрясая все ее тело, почти лишая чувств, разбивая на миллионы сверкающих осколков. Вайолет наконец была свободна и испытывала ни с чем не сравнимое, так давно желанное блаженство.

Буря стихла.

Корабль чуть заметно покачивался на волнах, мебель перестала двигаться. Шахматные фигуры по-прежнему перекатывались по полу. Упавшая с полки книга соскользнула со своего места.

Все было в движении.

Флинт держал Вайолет в объятиях. Она прижалась лицом к его груди, поросшей волосками. Она была такая смущенная, удивленная, довольная и уставшая.

— Это… — пробормотала она.

И снова у нее не было слов, как тогда, когда она впервые увидела море. «Я бы очень хотела повторить это снова».

— Правда? — насмешливо переспросил Флинт.

И снова предупреждение звучало в его тоне.

Проклятие!

Наконец Вайолет поняла, что он хотел ей сказать. Поэтому он сделал это. Чтобы она узнала, почему мужчины убивают друг друга из-за женщин, почему мужчины и женщины рискуют жизнью ради друг друга.

Теперь Вайолет знала. Она поняла, как опасно играть с этим чувством. А ведь она играла. Флинт пытался предупредить ее.

Она испытывала смущение. Она знала, что должна сказать и что он потом скажет.

Но сейчас ей не хотелось этого делать.

— Тебе надо снять мокрые брюки, — еле слышно произнесла она.

Вайолет почувствовала, как он улыбнулся, но улыбка тут же исчезла, и его снова охватил гнев.

— Почему, Вайолет?

Флинт отпустил ее и встал рядом.

Она подняла голову.

— Почему? О чем ты?

Он покачал головой.

— Я отдал тебе приказ. Ты слышала его. Ты все поняла и все равно поднялась на палубу. Я знаю, что будет лучше для всех при подобных обстоятельствах. Почему ты это сделала? Ты что, не уважаешь меня?

— Нет! — Вайолет была поражена. — Как ты мог так подумать?

— Я же сказал тебе, что делать. Что еще мне думать? Ты постоянно испытываешь меня. Я знаю, как тебя защитить. Почти двадцать лет я капитан. Я отдал этот приказ, потому что только так ты могла остаться в живых. И если бы твоя жизнь оказалась в опасности, я бы пришел за тобой. Обещаешь исполнять мои приказы, пока ты на борту этого корабля? Если возникнет опасность, ты будешь оставаться в каюте?

— Я буду исполнять твои приказы, пока я на корабле. Если ты решишь, что наверху опасно, я буду оставаться в каюте, — повторила Вайолет словно клятву. И добавила, чтобы успокоить Флинта: — Я доверяю тебе.

Он отодвинулся еще больше. Вайолет стало не хватать его тепла.

Он снял плащ со спинки стула и накинул ей на плечи. Он был огромным, сухим и пах Флинтом. Вайолет просунула руки в рукава. Он снова доказал, что знает, как защитить ее.

— Тогда почему ты это сделала, Вайолет? — тихо и безжалостно повторил он.

Странное напряжение было в его голосе. Как будто он уже знал ответ и, затаив дыхание, ожидал ее слов.

Вайолет помедлила. Слова появились сами собой.

— Я не могла поступить иначе. Мне просто нужно было убедиться, что ты…

Флинт был совершенно неподвижен. Его глаза горели. Он словно предупреждал ее: «Не говори».

— …в безопасности.

Вайолет произнесла последние слова в абсолютной тишине.

Какая-то сила погнала ее на палубу искать Флинта. В тот миг ее разум молчал. Она вспомнила, как ее всегда мягкий брат Майлз ударил по лицу лорда Аргоси из-за Синтии Брайтли.

Спрятанная под кроватью книга скользнула прямо к ним, когда корабль в очередной раз качнулся на волнах.

Граф посмотрел на нее и замер на месте, точно перед ним был ядовитый паук; украдкой опять взглянул на Вайолет.

Вайолет тут же поняла: он знает, что она обнаружила в книге Майлза, посвященной Лакао.

Наконец Флинт нагнулся и поднял книгу. Он стоял, держал ее в руке и глядел вниз.

Они долго молчали.