– Я отправлю кого-нибудь принести вам скребок для льда.

– Спасибо.

– Как она умерла? – спросил Мэтт.

Доктор Джонс подошла к стоящему на письменном столе ноутбуку, сняла перчатку и развернула на весь экран фотографию шеи жертвы крупным планом.

– Эти царапины на передней части шеи не похожи на все остальные повреждения, которые можно найти на теле.

Бри прищурилась.

– Выглядит как царапины от ногтей.

– Да, и они очень глубокие, – согласилась доктор Джонс. Мэтт вгляделся в фотографию. Царапины шли вертикально почти от самого подбородка до подключичной впадины. Он быстро понял, что это ему напоминает.

– Она царапала собственную шею.

– Да, – доктор Джонс указала на ладони жертвы. – Два ногтя сломаны. Я взяла образец из-под ногтей и нашла следы крови.

– Кровь должна была глубоко забиться под ногти, если ее не смыло водой, – заметила Бри, и доктор Джонс кивнула.

В голове Мэтта сама собой возникла картина: Холли вцепляется ногтями в собственную шею.

– Вокруг ее шеи должно было что-то быть, и она пыталась то стянуть. Но я не вижу никаких следов удушения.

– Верно, – доктор Джонс встала около головы жертвы и указала на трахею. – На поверхности кожи было видно только легкое покраснение, но на внутренних тканях уже заметна полоса кровоизлияния. Рисунок поврежденных кровеносных сосудов позволяет предположить, что давление на ткани оказывало что-то достаточно жесткое – скажем, человеческое предплечье.

– Удушающий захват? – предположил Мэтт.

– Вполне возможно. Но исполнили этот прием крайне дилетантски. Видите повреждения трахеи? Если удушающий захват исполнен надлежащим образом, то никаких повреждений не остается.

– Так ее не задушили? – Бри вывернула шею, чтобы рассмотреть трахею поближе.

– И снова верно, – подтвердила доктор Джонс. – Повреждения трахеи не настолько сильные, чтобы полностью перекрыть дыхание. Она умерла от того, что ей сдавили шею.

Брат Мэтта раньше был бойцом MMA, и Мэтт регулярно тренировался в его спортзале. Он был не понаслышке знаком с удушающими захватами. Когда профессионал берет тебя в захват, локоть всегда находится над трахеей, чтобы не перекрыть доступ к кислороду и оставить человеку возможность дышать. Сдавливаются только обе стороны шеи, тем самым пережимая кровеносные сосуды и лишая мозг притока свежей крови. Так можно вырубить человека всего за несколько секунд.

Доктор Джонс стянула с рук перчатки и отложила их на соседний столик.

– При правильном применении – его вы часто можете увидеть в выступлениях бойцов смешанных боевых искусств – человек либо освобождается из захвата прежде чем потеряет сознание, либо его отпускают, как только он обмякает. Кровь снова приливает к мозгу, и человек быстро приходит в себя.

Судьи всегда тщательно следили за поединками и разнимали драку, как только один из участников терял сознание.

– А если захват не ослабить? – спросила Бри.

Доктор Джонс взмахнула рукой, указывая на безвольное тело жертвы.

– Тогда ты умрешь.

Глава седьмая


Бри отошла от секционного стола, позволив доктору Джонс вернуться к работе, а сама принялась обдумывать происходящее.

Итак, Холли Торп не совершала самоубийство.

Кто же ее тогда убил?

Бри направилась к соседнему столу, накрытому белой простыней. На ней была разложена одежда Холли – простыня нужна была для того, чтобы точно сохранить все следы улик и не позволить любым мелким частичкам разлететься по воздуху.

Каждый предмет одежды снабдили биркой и пронумеровали, но в пакет для улик их убирать было еще нельзя – сначала следовало просушить в специальном шкафу, чтобы предотвратить размножение бактерий или плесени, которые могли повредить ткань или стереть следы чужой ДНК. Доктор Джонс еще не успела передать ей список снятых с тела убитой предметов, но и без этого Бри сразу заметила, что блузка сделана из дорогого шелка, а на воротничке красовался дизайнерский лейбл. Джинсы и ботинки же были от самых обычных брендов, которые можно купить в любом торговом центре.

Делать тут было больше нечего, так что Бри с Мэттом направились прочь из комнаты для вскрытий, стянули с себя защитные костюмы и вышли из здания.

Оказавшись снаружи, Бри подставила лицо весенним солнечным лучам. Тепло согревало ее кожу, но холод морга успел пробрать ее до самых костей и все еще не хотел отпускать.

Бри поежилась.

– Холли убили.

Мэтт дышал так часто и так глубоко, словно только что выплыл из-под толщи воды и все никак не мог надышаться.

– А потом ее смерть тщательно обставили как самоубийство, так что, возможно, убийство было преднамеренным.

– Убийца даже оставил фальшивую предсмертную записку, – Бри чувствовала, как внутри разгорается ярость.

– Что дальше? – спросил Мэтт. – Хочешь снова поговорить с Оуэном Торпом? Или подождем, пока узнаем что-нибудь новое?

– Нам нужен ордер на обыск их дома, – Бри поджала губы. Она сама вызвалась сообщить Оуэну новости сразу после вскрытия. – Скажу Тодду заполнить все нужные документы, а пока съездим к сестре Холли. Может, она опровергнет историю Оуэна.

Соловьев Владимир

Бри не хотелось, чтобы он о чем-то догадался, хотя, конечно, это уже было не так важно. Если Оуэн действительно убил собственную жену, у него было полным-полно времени, чтобы избавиться от улик.

Мэтт кивнул.

Судьба Пушкина

– Хороший план. Не нужно давать ему шансов подкрепить свое алиби.

– Именно, – затем Бри позвонила своему заместителю и вкратце рассказала о результатах вскрытия. – Получи ордер на обыск дома Торпов. Еще нужно проверить биографию Холли и Оуэна Торпа, а также Шеннон Фелпс. Кроме того нам понадобится ордер на получение финансовых отчетов о состоянии Холли Торп, Оуэна Торпа и Шеннон Фелпс. Но сначала позвони работодателю Холли, в «Беккет Констракшен», и узнай, была ли она на работе в пятницу. Если мы сможем отследить ее перемещение по городу, это поможет точнее установить время смерти.

– Уже занимаюсь, – он отключился. К тому моменту, как Бри возглавила департамент шерифа, особого опыта в расследованиях у Тодда не было. Прошлый – продажный – шериф предпочитал держать все расследования под строгим контролем, а многие дела и вовсе заминал. Но учился Тодд быстро.

Владимир Сергеевич Соловьев

– Хочешь отправить Оуэна в участок? Пусть помаринуется немного, пока мы будем обыскивать его дом.

Судьба Пушкина

– Нет. Не хочу, чтобы он испугался и принялся прикрываться адвокатом. Сначала мы с ним поговорим, потом покажем ему ордер на обыск. Это застанет его врасплох.

Они заехали в участок, чтобы оставить там машину Мэтта, а затем вместе сели во внедорожник Бри. Через бортовой компьютер Мэтт быстро нашел адрес, по которому жила Шеннон Фелпс.

1897 I

– Сестра Холли живет на Рурал-роут, дом 29, – сообщил он, а затем вбил адрес в навигатор.

Бри выехала на шоссе, ведущее прочь из города, и уже через пятнадцать минут свернула в новый высококлассный район. Дом Шеннон был серым, двухэтажным, в фермерском стиле: с красивым крыльцом, которое украшали подвесные горшки с цветами.

– Симпатичный дом, – заметила Бри.

Есть предметы, о которых можно иметь неверное или недостаточное понятие - без прямого ущерба для жизни. Интерес истины относительно этих предметов есть только умственный, научно-теоретический, хотя сами они могут иметь большое реальное и практическое значение. До конца XVII столетия все люди, даже ученые, имели неверное понятие о _воде_,- ее считали простым телом, однородным элементом или стихией, пока знаменитый Лавуазье не разложил ее состава на два элементарные газа: кислород и водород. То, что сделал Лавуазье, имело большую теоретическую важность,- недаром от него ведется начало настоящей научной химии; и этим его открытие оказывало, конечно, _косвенное_ влияние и на практическую жизнь со стороны ее материальных интересов, которым хорошая химия может служить более успешно, чем плохая. Но _прямого_ воздействия на практическое житейское значение собственно _воды_ анализ Лавуазье не мог иметь. Чтобы умываться, или поить животных, или вертеть мельничные колеса, или даже двигать паровоз, нужна только сама вода, а не знание ее состава или ее химической формулы. Точно так же мы пользуемся светом и теплотою совершенно независимо от наших правильных или неправильных понятий, от нашего знания или незнания в области астрономии и физики. Во всех подобных случаях для житейского употребления предмета достаточно опытных житейских сведений о его внешних свойствах, совершенно независимо от точного теоретического познания его природы, и самый великий ученый не имеет здесь никакого преимущества пред дикарем и невеждою.

– Куда лучше, чем тот, в котором живут Холли и Оуэн.

Телефон Бри зазвонил – это был Тодд.

178

– Ты на громкой связи. Со мной сейчас Мэтт. Что-нибудь узнал?

– Я поговорил с секретарем «Беккет Констракшен», – зазвучал искаженный эхом голос Тодда. – В пятницу Холли Торп отработала полный рабочий день. Ушла в пять часов вечера. А владельца фирмы – его зовут Пол Беккет – сейчас нет на рабочем месте.

Но есть предметы порядка духовного, которых жизненное значение для нас прямо определяется, кроме их собственных реальных свойств, еще и тем _понятием_, которое мы о них имеем. Одного из таких предметов касается настоящий очерк.

– У тебя есть его личный номер? – спросила Бри.

– Я пришлю СМС. Сейчас я занимаюсь ордером на обыск. Я отошлю запрос по электронной почте, так что ответ должен прийти быстро.

Бри попрощалась с Тоддом, и вскоре он прислал ей номер телефона Пола Беккета. Она попыталась ему позвонить, но попала на автоответчик, так что все, что ей оставалось – это оставить сообщение с просьбой перезвонить.

Есть нечто, называемое _судьбой_,- предмет хотя не материальный, но тем не менее вполне действительный. Я разумею пока под судьбою тот _факт_, что ход и исход нашей жизни зависит от чего-то, кроме нас самих, от какой-то превозмогающей _необходимости_, которой мы волей-неволей должны подчиниться. Как факт, это бесспорно; _существование_ судьбы в этом смысле признается всеми мыслящими людьми, независимо от различия взглядов и степеней образования. Слишком очевидно, что власть человека, хотя бы самого упорного и энергичного, над ходом и исходом его жизни имеет очень тесные пределы. Но вместе с тем легко усмотреть, что власть судьбы над человеком при всей своей несокрушимой _извне_ силе обусловлена, однако, _изнутри_ деятельным и личным соучастием самого человека. Так как мы обладаем внутренними задерживающими деятелями, разумом и волей, то определяющая наше существование сила, которую мы называем судьбою, хотя и независима от нас по существу, однако может действовать в нашей жизни только через нас, только под условием того или иного отношения к ней со стороны нашего сознания и воли. В составе той _необходимости_, которою управляются наши жизненные происшествия, _необходимо_ заключается и наше собственное личное отношение к этой необходимости; а это отношение, в свою очередь, необходимо связано с тем, _как_ мы понимаем господствующую в нашей жизни силу, так что _понятие наше_ о судьбе есть также одно из условий _ее действия_ чрез нас. Вот почему иметь _верное_ понятие о судьбе важнее для нас, нежели знать химический состав воды или физические законы тепла и света.

После этого они с Мэттом вышли из машины и направились к крыльцу. Когда Бри постучала в темно-красную дверь, из глубин дома раздалось тявканье какой-то маленькой собачки.

Послышались шаги. Вскоре дверь распахнулась: за ней стояла невысокая женщина с кудрявыми светлыми волосами, доходящими до подбородка. Одной рукой она прижимала к себе маленькую пушистую собачку, нижняя челюсть которой так сильно выступала вперед, что нижние клыки торчали наружу, словно у пираньи.

Столь важное для всех людей истинное понятие судьбы издревле дано и всем доступно. Но при особом развитии если не ума, то умственных требований, _каким_ нынешнее время отличается от прежних эпох, самые верные понятия никем не принимаются на веру; они должны вывести свою достоверность посредством рассуждений из данного опыта.

– Чем могу, – она шмыгнула носом, – вам помочь?

Шеннон была ужасно похожа на свою сестру: разве что весила килограмм на пять больше. Черты ее лица выглядели мягче – у Холли были сильнее видны скулы, тверже выглядела линия челюсти. К красным глазам Шеннон прижимала уже изрядно помятую салфетку, и все ее лицо опухло от слез.

Для полного и методического оправдания того верного понятия о судьбе, которое мы находим в универсальной вере человечества, потребовалась бы целая метафизическая система, подтвержденная сложными историческими и социологическими исследованиями. В настоящем кратком очерке я хотел только ослабить некоторые ложные ходячие мнения

– Шеннон Фелпс? – уточнила Бри. Та перевела взгляд на Мэтта и какую-то секунду оценивающе его изучала. Что ж, в этом Бри ее винить не могла.

Она представилась сама, затем представила Мэтта. Кажется, только тогда Шеннон наконец заметила ее форму шерифа, и глаза у нее в ужасе расширились.

179

– О боже. Вы по поводу Холли, – ее лицо сморщилось, и по щекам заструились слезы.

– Мы можем войти? – спросила Бри.

об этом важном предмете и с помощью одного яркого и особенно для нас, русских, близкого исторического примера намекнуть на истинный характер того, что называется судьбою.

Шеннон только кивнула с напряженным лицом: кажется, сейчас она вообще не могла говорить. Она просто повернулась и махнула им рукой, призывая идти следом.

II

Бри с Мэттом оказались в коридоре с деревянным паркетом, который вскоре вывел их в бело-серую кухню, оформленную в современном стиле. Там Шеннон поставила собаку на пол и замерла посреди кухни, словно не зная, что ей делать дальше.

В житейских разговорах и в текущей литературе слово _судьба_ сопровождается обыкновенно эпитетами более или менее порицательными: \"враждебная\" судьба, \"слепая\", \"беспощадная\", \"жестокая\" и т. д. Менее резко, но все-таки с некоторым неодобрением говорят о \"насмешках\" и об \"иронии\" судьбы. Все эти выражения предполагают, что наша жизнь зависит от какой-то силы, иногда равнодушной, или безразличной, а иногда и прямо неприязненной и злобной. В первом случае понятие судьбы сливается с ходячим понятием о _природе_, для которой равнодушие служит обычным эпитетом:

На столе стояла одинокая чашка, из которой свисал хвостик чайного пакетика.

– Мы очень сочувствуем вашей потере, – сказала Бри. Шеннон отрывисто кивнула. – Нам бы хотелось задать вам пару вопросов, – продолжила Бри.

И пусть у гробового входа

Собака, замершая у ног Шеннон, вдруг зарычала, с ненавистью глядя на Бри своими черными глазками-бусинками.

Младая будет жизнь играть,

Вообще-то она сильно боялась собак, но эта мелочь и пяти килограммов-то не весила, так что Бри смола это проигнорировать.

– Простите, – Шеннон опустилась на стул. – Ему не нравятся чужие люди. Он никогда не кусается, только лает.

И _равнодушная_ природа

Пес повернулся и настороженно приблизился к Мэтту. Принюхался. А затем по какой-то совершенно необъяснимой для Бри причине он немного расслабился и даже дернул хвостом, словно раздумывал, не пришло ли время им завилять.

Красою вечною сиять {1}.

Мэтт присел на корточки и протянул ему руку.

– Кто хороший мальчик? – протянул Мэтт высоким голосом – на него он переходил каждый раз, когда общался с собаками. И, естественно, пес тут же смягчился и подошел поближе, позволяя себя почесать.

Когда в понятии судьбы подчеркивается это свойство - равнодушие, то под судьбою разумеется собственно не более как закон физического мира.

– Ого. Обычно он не подходит к людям, – теперь во взгляде Шеннон сквозило восхищение.

– Он просто знает, что я люблю собак, – Мэтт потрепал дворняжку по ушам и выпрямился.

Во втором случае,- когда говорится о судьбе как враждебной силе,понятие судьбы сближается с понятием демонического, адского начала в мире, представляется ли оно в виде злого духа религиозных систем или в виде безумной мировой воли, как у Шопенгауэра.

Бри кивнула ему на стул, стоящий напротив Шеннон. Он кивнул, поняв, чего она хочет: Мэтт должен был вести разговор сам. То, как быстро он поладил с собакой, явно помогло ему войти в контакт с Шеннон, и теперь она доверяет ему больше, чем доверяет Бри.

Тем временем она осмотрела комнату, пока взгляд ее не остановился на рамках с фотографиями, которые выстроились на полке в стройный ряд. На большинстве из них была собака Шеннон, но один снимок все же привлек внимание Бри. Шеннон и Холли, совсем еще маленькие – одной, наверное, около восьми, другой около десяти. Они стояли рядом, плечом к плечу, похожие, как две капли воды. Каждая девочка сжимала в одной ладони бейсбольный мяч, а в другой – биту, хоть и держали они их в противоположных руках, словно отражались в зеркале.

Конечно, есть в действительности и то, и другое; есть и закон равнодушной природы, есть и злое, сатанинское начало в мироздании, и нам приходится иметь дело и с тем, и с другим. Но от этих ли сил мы зависим _окончательно_, они ли определяют общий ход нашей жизни и решают ее исход,они ли образуют нашу судьбу?

Шеннон обхватила чашку обеими ладонями.

– Я не поверила Оуэну, когда он позвонил прошлой ночью, – сказала она, глядя на Мэтта. – Он сказал, что Холли совершила самоубийство. Что она прыгнула с моста.

Сила, господствующая в жизни лиц и управляющая ходом событий, конечно, действует с равною необходимостью везде и всегда; все мы одинаково подчинены судьбе. Но есть люди и события, на которых действие судьбы особенно явно и _ощутительно_; их прямо и называют _роковыми_ или фатальными, и, конечно, на них нам всего легче рассмотреть настоящую сущность этой превозмогающей силы.

– У Холли была депрессия? – спросил Мэтт. – У нее были какие-то причины совершить самоубийство?

180

– Мы обе грустили из-за мамы. У нее рак, четвертая стадия. Плюс… – теперь дыхание Шеннон вырывалось из груди какими-то дрожащими вздохами. Она ненадолго замолчала и прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться. – На том же самом месте умер наш папа.

Бри застыла, вся превратившись в слух. Это могло оказаться не просто совпадением.

Хотя _вообще_ мне давно было ясно, что решающая роль в нашем существовании не принадлежит ни \"равнодушной природе\", ни духовной силе зла, хотя я был твердо убежден в истинности _третьего_ взгляда, но применить его к некоторым особым роковым событиям я долго не умел. Я был уверен, что и они непременно как-нибудь объясняются с истинной точки зрения, но я _не видел_ этого объяснения и не мог примириться в душе с непонятными фактами. В них ощущалась какая-то смертельная обида, как будто прямое действие какой-то враждебной, злой и злорадной силы.

– Когда это случилось? – спросил Мэтт.

Шеннон кивнула, и голос ее смягчился.

Острее всего такое впечатление производила смерть Пушкина. Я не помню времени, когда бы культ его поэзии был мне чужд. Не умея читать, я уже много знал из него наизусть, и с годами этот культ только возрастал. Немудрено поэтому, что роковая смерть Пушкина, в расцвете его творческих сил, казалась мне вопиющею неправдою, нестерпимою обидою и что действовавший здесь рок не вязался с представлением о доброй силе.

– Автомобильная катастрофа. Мы с Холли тогда учились в старшей школе. Я до сих пор помню, как в нашу дверь постучался полицейский и рассказал все это маме… Когда папа съезжал вниз с холма, машину занесло. Он слетел с обрыва как раз там, где начиналось ограждение. Мама от этого так и не оправилась.

– Мне жаль, что вам пришлось такое пережить, – сказал Мэтт.

Между тем, постоянно возвращаясь мыслью к этому мучительному предмету, останавливаясь на давно известных фактах и узнавая новые подробности, благодаря обнародованным после 1880 и особенно после 1887 года документам, я должен был, наконец, прийти к печальному утешению:

– Спасибо, – Шеннон сморгнула слезы.

Жизнь его не враг отъял,

– Я сочувствую вашим потерям, – Бри набрала в грудь воздуха, мысленно проклиная Оскара за то, что он сказал Оуэну про самоубийство. Оуэн донес эту ложную версию до Шеннон, и теперь именно Бри придется все исправлять. – У меня есть новости. Ваша сестра не совершала самоубийства.

В глазах Шеннон отразился искренний шок.

Он _своею_ силой пал,

– О чем вы?

Жертва гибельного гнева,

Если и существовал способ смягчить это известие, Бри о нем не знала.

– Ее убили.

своею силой или, лучше сказать, своим _отказом_ от той нравственной силы, которая была ему доступна и пользование которою было ему всячески облегчено.

Шеннон застыла каменным изваянием.

Ни эстетический культ пушкинской поэзии, ни сердечное восхищение лучшими чертами в образе самого поэта не уменьшаются от того, что мы признаем ту истину, что он сообразно своей собственной воле окончил свое земное поприще. Ведь противоположный взгляд, помимо своей исторической неосновательности, был бы унизителен для самого Пушкина. Разве не унизительно для великого гения быть пустою игрушкою чуждых внешних воздействий, и притом идущих от таких людей, для которых у самого этого гения и у его поклонников не находится достаточно презрительных выражений?

– Что? Как?

– Сейчас мы пытаемся понять, как она провела свой последний день, – сказала Бри. – Мы надеемся, что вы сможете помочь.

– Но ведь Оуэн сказал… – непонимающе произнесла Шеннон. Бри кивнула.

Главная ошибка здесь в том, что гений принимается только за какое-то чудо природы, и забывается, что дело идет о гениальном _человеке_. Он по природе своей выше обыкновенных людей,- это бесспорно,- но ведь и обыкно

– Прошлым вечером самоубийство казалось возможной версией, но сегодня судмедэкспертиза установила другую причину смерти.

181

– Поверить не могу, – Шеннон прикусила палец и совершенно ушла в себя. Бри пришлось продолжить.

венные люди также по природе выше многих других существ, например животных, и если эта _сравнительная_ высота _обязывает_ всякого обыкновенного человека соблюдать свое человеческое достоинство и тем оправдывать свое природное преимущество перед животными, то высший дар гения _тем более_ обязывает к охранению этого высшего, если хотите сверхчеловеческого, достоинства. Но не настаивая слишком на этой градации, которая осложняется обстоятельствами другого рода, во всяком случае должно сказать, что гениальный человек обязан по крайней мере к сохранению известной, хотя бы наименьшей, минимальной, степени нравственного человеческого достоинства, подобно тому, как от самого обыкновенного человека мы требуем по крайней мере тех добродетелей, к которым способны и животные, как, например, родительская любовь, благодарность, верность.

– По словам Оуэна, он считал, что Холли провела выходные с вами.

В уголках губ Шеннон залегла горькая складка.

Утверждать, что гениальность совсем ни к чему не обязывает, что гению все позволено, что он может без вреда для своего высшего призвания всю жизнь оставаться в болоте низменных страстей, это - грубое идолопоклонство, фетишизм, который ничего не объясняет, и сам объясняется лишь духовною немощью своих проповедников. Нет! если гений есть благородство по преимуществу или высшая степень благородства, то он по преимуществу и в высшей степени обязывает. Noblesse oblige*. С точки зрения этой нравственной аксиомы взглянем на жизнь и судьбу Пушкина.

– Она обычно приходила ко мне после каждой их сильной ссоры. Я каждый раз говорила ей не возвращаться назад, но она никогда не слушала.

III

– Вы знаете, почему она возвращалась? – спросила Бри.

Менее всего желал бы я, чтобы этот мой взгляд был понят в смысле прописной морали, обвиняющей поэта за его нравственную распущенность и готовой утверждать, что он погиб в наказание за свои грехи против \"добродетели\", в тесном значении этого слова.

Сильная чувственность есть материал гения. Как механическое движение переходит в теплоту, а теплота - в свет, так духовная энергия творчества в своем действительном явлении (в порядке времени или процесса) есть _превращение_ низших энергий чувственной души. И как для произведения _сильного_ света необходимо сильное развитие теплоты, так и высокая степень духовного творчества (по закону

– Сказала, что любит его, – Шеннон вздохнула. – У них весьма бурные отношения… Были весьма бурные отношения. Они либо превозносили друг друга до небес, либо смертельно ругались. Золотой середины у них не было, – она перевела взгляд в сторону. – Прошлой ночью я была в таком шоке, что не могла трезво мыслить. Я весь день думала, что это какая-то ложь. А теперь в моей голове все крутится голос Оуэна. Он был таким спокойным.

__________

Бри подождала на случай, если она захочет продолжить, но Шеннон молчала.

* Положение обязывает (фр.).- Ред.

– Как думаете, что это может значить?

182

Шеннон подняла взгляд. Ее мокрые глаза горели от злости.

здешней, земной жизни) предполагает сильное развитие чувственных страстей. Высшее проявление гения требует не всегдашнего бесстрастия, а окончательного _преодоления_ могучей страстности, торжества над нею в решительные моменты.

– Может быть, это он ее убил.

– У вас есть причины полагать, что он мог ее убить? – спросила Бри. Шеннон дернула плечом.

Естественные условия для такого торжества были и у Пушкина. С необузданною чувственною натурой у него соединялся ясный и прямой ум. Пушкин вовсе не был мыслителем в области умозрения, как не был и практическим мудрецом; но здравым пониманием насущных нравственных истин, смыслом правды он обладал в высокой степени. Ум его был уравновешенный, чуждый всяких болезненных уклонений. Среди самой пламенной страсти он мог сохранять ясность и отчетливость сознания, и если его можно в чем упрекнуть с этой стороны, то разве только в излишней трезвости и прямолинейности взгляда, в отсутствии всякого практического или житейского _идеализма_. Вся высшая идейная энергия исчерпывалась у него поэтическими образами и звуками, _гениальным перерождением жизни в поэзию_, а для самой текущей жизни, для житейской практики оставалась только проза, здравый смысл и остроумие с веселым смехом.

– Не специально. Может, случайно. Когда они ругались, они ругались по-настоящему. Никаких тебе спокойных, разумных аргументов. Они устраивали настоящие дикие сцены, – ее глаза сузились. – А однажды я слышала, как Оуэн сказал, что он не позволит ей от него уйти. Я не говорю, что он способен на хладнокровное убийство, нет, у него просто дурной нрав. Впрочем, как и у Холли.

Такое раздвоение между поэзией, т. е. жизнью творчески просветленною и жизнью действительною или практическою, иногда бывает поразительно у Пушкина. Люди, незнакомые прежде с биографическими подробностями о нем, нашли, конечно, много неожиданного в новейших изданиях его переписки.

Мэтт слегка подался вперед.

Одно из лучших и самых популярных стихотворений нашего поэта говорит о женщине, которая в \"чудное мгновение\" первого знакомства поразила его \"как мимолетное виденье, как гений чистой красоты\"; затем время разлуки с нею было для него томительным рядом пустых и темных дней, и лишь с новым свиданием воскресли для души \"и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь\" {2}. Давно было известно лицо, к которому относилось это стихотворение, и читатель Пушкина имел прежде полное основание представлять себе если не эту даму, то, во всяком случае, отношение к ней поэта, в самом возвышенном, идеальном освещении. Но теперь, после появления в печати некоторых писем о ней, оказывается, что ее образ в стихотворении \"Я помню чудное мгновенье\" есть даже не то, что в гегельянской эстетике называется Schein der Idee*,

– Он когда-нибудь был агрессивен к вашей сестре?

Шеннон задумчиво поджала губы.

________

– Не знаю, но меня бы это не удивило, особенно… – она вдруг замолчала.

* Видимость идеи (нем.).- Ред.

– Особенно что? – спросила Бри.

183

а скорее подходит к тому, что на юридическом языке обозначается как \"сообщение заведомо неверных сведений\". В одном интимном письме, писанном приблизительно в то же время, как и стихотворение, Пушкин откровенно говорит об этой самой даме, но тут уже вместо гения чистой красоты, пробуждающего душу и воскрешающего в ней божество, является \"наша вавилонская блудница, Анна Петровна\" {3}.

– Ничего, – опустила взгляд Шеннон.

Что она скрывает?

Спешу предупредить возможное недоразумение. Никому нет дела до того, какова была в действительности дама, прославленная Пушкиным. Хотя я совершенно уверен, что он сильно преувеличивал и что апокалиптический образ нисколько не характеристичен для этой доброй женщины, но дело не в этом. Если бы оказалось, что действительное чудовище безнравственности было искренно принято каким-нибудь поэтом за гения чистой красоты и воспето в таком смысле, то от этого поэтическое произведение ничего не потеряло бы не только с точки зрения поэзии, но и с точки зрения личного и жизненного достоинства самого поэта. Ошибка в фальшь не ставится. Но в настоящем случае нельзя не видеть именно некоторой фальши, хотя, конечно, не в грубом смысле этого слова. Представляя обыкновенную женщину как высшее неземное существо, Пушкин сейчас сам ясно замечал и резко высказывал, что это неправда, и даже преувеличивал свою неправду. Знакомая поэта, конечно, не была ни гением чистой красоты, ни вавилонскою блудницею, а была \"просто приятною дамою\" или даже, может быть, \"дамою приятною во всех отношениях\". Но замечательно, что в преувеличенном ее порицании у Пушкина не слышится никакой горечи разочарования, которая говорила бы за жизненную искренность и цельность предыдущего увлечения,- откровенный отзыв высказан в тоне веселого балагурства, в полном контрасте с тоном стихотворения.

– Может, уже был какой-то подобный случай? – спросила Бри. – Холли никогда не говорила, что он ее бил?

– Нет, – Шеннон покачала головой. Весьма разочарованная ее замалчиванием, Бри решила сменить тактику.

Более похоже на действительность другое стихотворение Пушкина, обращенное к тому же лицу, но и оно находится в противоречии с тоном и выражениями его писем.

– Когда вы в последний раз говорили с Холли?

Когда твои младые лета

– Она приходила вечером в четверг.

Позорит шумная молва,

– О чем вы разговаривали?

И ты, по приговору света,

– Мы поспорили насчет ухода за мамой, – Шеннон закрыла глаза.

На честь утратила права;

– Она была чем-то сильно расстроена? – Бри поерзала на стуле. Собака тихо на нее зарычала, и Шеннон погладила ее по ушам.

Один среди толпы холодной,

– Когда мы с ней обсуждаем маму, то в итоге всегда расстраиваемся мы обе.

Твои страданья я делю

– Кто победил в споре? – спросил Мэтт.

И за тебя мольбой бесплодной

– Никто. Тут нельзя выиграть. Когда Холли уходила, она все еще злилась. Она хотела, чтобы маму перевели в хоспис, а я была против, – лицо Шеннон раскраснелось. – Мама еще не умирает.

Кумир бесчувственный молю.

Голос ее, однако, звучал далеко не так уверенно.

Но свет... Жестоких осуждений

– А ваша мама чего хочет?

Не изменяет он своих:

– Мама отчаянно борется с болезнью. Если продолжить лечение, она может прожить еще полгода. Может, даже больше, – на вопрос Шеннон так и не ответила. – Ей нужна сиделка. Все, что ей причиталось по страховке, она уже использовала. Плюс ко всему страховка не покрывает ни медицинские расходники, ни лекарства, ни доплаты. Мы с Холли оплачиваем лечение вместе. В прошлом месяце это обошлось нам больше пяти тысяч долларов.

184

– И Холли оплатила половину? – Оуэн сказал, что они вносят только тысячу долларов.

Он не карает заблуждений,

– Ага. Только прежде чем отдать деньги, она еще три часа жалуется, – Шеннон ударила ладонью по столу, и собака испуганно вскочила. – Прости, Птенчик, – она поцеловала пса в макушку и опустила на пол, после чего он трусцой направился к маленькой лежанке в углу. Он улегся, устроился поудобнее, положив голову на бортик, и смерил Бри таким взглядом, словно планировал медленное и жестокое убийство.

Но тайны требует для них.

– В их ссорах виноват только Оуэн. Я уверена. Это он вечно ноет о том, как это дорого, словно деньги важнее, чем жизнь нашей матери. Ну что, теперь он получил, что хотел. Ему больше не надо платить по счетам. Теперь Холли больше нет, и он точно больше ни цента нам не даст.

Шеннон тяжело вздохнула и сморщилась.

Достойны равного презренья

– Где вы были в пятницу вечером? – Бри еще раз оглядела кухню. Огромный дом Шеннон выглядел куда лучше, чем домик Холли и Оуэна.

Его тщеславная любовь

Ее взгляд вернулся к Шеннон.

И лицемерные гоненья

– Я была тут, работала допоздна, – Шеннон встала и наполнил кружку водой из-под крана. – Обычно я по вечерам прихожу к маме, но недавно я подхватила простуду и не была у нее пару дней. Ее иммунная система почти полностью разрушена, так что ей нельзя рисковать. Даже обычная простуда может ее убить. Как правило, когда к ней не могу зайти я, это делает Холли. Маме одной приходится очень сложно.

К забвенью сердце приготовь;

– Кем вы работаете? – спросила Бри. Шеннон поставила кружку в микроволновку и нажала на кнопку.

Не пей мучительной отравы;

– Я специализируюсь на рекламных кампаниях в интернете. Чаю? – машинально спросила она.

Оставь блестящий душный круг,

Оставь безумные забавы:

– Нет, благодарю, – Мэтт покачал головой. – У вас есть доказательства, что в пятницу вечером вы работали?

Тебе один остался друг {4}

– Не знаю, – Шеннон наморщила лоб и уставилась в потолок. – Когда я забирала почту и выносила мусор, то помахала соседке. Это было часов в шесть вечера. Потом я занималась всякой бумажной работой. В основном переписывалась с клиентом, – она поджала губы. – И у меня есть система безопасности, которая отмечает, когда ее включают и выключают.

Нельзя, в самом деле, не пожалеть о глубоком несчастии этой женщины: у нее остался только один друг и заступник от \"жестоких осуждений\",- да и тот называл ее вавилонскою блудницей! Каковы же были осуждения!

IV

– Что за соседка? – Бри открыла заметки на телефоне.

Если не признавать вдохновения как самостоятельного источника поэзии, то, сопоставляя стихотворение \"Я помню чудное мгновенье\" с прозаическим отзывом Пушкина, можно сделать только одно заключение, что стихи просто выдуманы, что их автор никогда не видел того образа и никогда не испытал тех чувств, которые там выражены. Но, отрицая поэтическое вдохновение, лучше вовсе не говорить о поэтах. А для признающих вдохновение и чувствующих его силу в этом произведении должно быть ясно, что в _минуту творчества_ Пушкин действительно испытал то, что сказалось в этих стихах; действительно видел гения чистой красоты, действительно чувствовал возрождение в себе божества. Но эта идеальная действительность существовала для него только в минуту творчества. Возвращаясь к жизни, он сейчас же переставал верить в пережитое озарение, сейчас же признавал в нем только обман воображения - \"нас возвышающий обман\" {5}, но все-таки обман и ничего более. Те видения и чувства, которые возникали в нем по поводу известных лиц или событий и составляли содержание его поэзии, обыкновенно вовсе не связывались с этими лицами и событиями в его текущей жизни, и он нисколько не тяготился такою бессвязностью, такою непроходимою пропастью между поэзией и житейской практикой.

– Живет через дорогу, – Шеннон взмахнула рукой, указывая направление. Она вздохнула. – Честно говоря, я редко куда-то выхожу. У меня мало друзей. Я предпочитаю одиночество.

Действительность, данная в житейском опыте, несомненно находится в глубоком противоречии с тем идеалом жизни, который открывается вере, философскому умозрению и творческому вдохновению. Из этого противоречия возможны три

Бри записала примерный адрес соседки и продолжила.

185

– Вы работаете в компании?

– Нет, – микроволновка запищала, и Шеннон забрала чашку. – Я работаю на себя. В доме у меня есть специальный кабинет.

определенные исхода. Можно прямо отречься от идеала как от пустого вымысла и обмана и признать факт, противоречащий идеальным требованиям как _окончательную и единственную_ действительность. Это есть исход нравственного скептицизма и мизантропии - взгляд, который может быть почтенным, когда искренен, как, например, у Шекспирова Тимона Афинского {6}, но который не выдерживает логической критики. В самом деле, если бы дурная действительность была единственною настоящею, то как возможно было бы для человека _тяготиться_ этою единственною своею действительностью, порицать и отрицать ее? Ведь такая оценка предполагает _сравнение с другим_. Существо, находящееся в однородной среде,- например, человек в надземной атмосфере или рыба в воде,- не чувствует давления этой среды. Когда истинный мизантроп действительно страдает от нравственной негодности человеческой среды, то он тем самым свидетельствует о подлинной силе идеала, живущего в нем,- его страдание есть уже начало другой, лучшей действительности.

– Мне нужна контактная информация вашего клиента, – сказала Бри, и Шеннон откровенно встревожилась.

– Я бы предпочла не впутывать в это клиента. Я не могу себе позволить потерять работу. Холли больше нет, и теперь все мамины счета нужно будет оплачивать в одиночку.

Второй исход из противоречия между идеалом и дурною действительностью есть _донкихотство_, при котором идеальные представления до такой степени овладевают человеком, что он совершенно искренно или не видит противоречащих им фактов, или считает эти факты за обман и призрак. При всем благородстве такого идеализма его несостоятельность не требует пояснений после сатиры Сервантеса.

– Хорошо, – пока что Бри не хотела настаивать. Вот если всплывет информация, что Шеннон как-то причастна к смерти сестры – тогда она попросит уже более настойчиво. До тех пор было невозможно заставить ее делать то, чего она не хотела.

– Хороший у вас дом, – Мэтт обвел кухню взмахом руки. – Наверное, у вас успешный бизнес.

Третий и, очевидно, нормальный исход, который можно назвать _практическим идеализмом_, состоит в том, чтобы, не закрывая глаз на дурную сторону действительности, но и не возводя ее в принцип, во что-то безусловное и бесповоротное, _замечать в том, что есть, настоящие зачатки или задатки того, что должно быть_, и, опираясь на эти хотя недостаточные и неполные, но тем не менее действительные проявления добра, как уже существующего, данного, помогать сохранению, росту и торжеству этих добрых начал и через то все более и более сближать действительность с идеалом и в фактах низшей жизни воплощать откровения высшей. Такой практический идеализм одинаково применим и обязателен как для общественных, так и для частных, и даже самых интимных отношений. Если бы вместо того, чтобы тешиться преувеличенным контрастом между \"гением чистой красоты\" и \"вавилонскою блудницею\", поэт остановился на тех действительных зачатках высшего достоинства, которые должны же были заключаться в существе, внушившем ему хоть бы на одно мгновение

– С работой у меня неплохо, – Шеннон опустила в кружку свежий пакетик чая. – Но вообще я просто хороша в обращении с деньгами. Я откладываю. Я инвестирую. Я экономлю, – она вдруг вздернула подбородок. – Вы намекаете, что у меня больше денег, чем у сестры, и потому я должна вкладываться в оплату маминых счетов больше.

186

Бри промолчала, хотя именно об этом она и думала. Она просто позволила кухне на несколько секунд погрузиться в неловкое молчание, зная, что Шеннон наверняка захочет чем-то заполнить образовавшуюся тишину.

такие чистые образы и чувства, если бы он не отрекся в повседневной жизни от того, что видел и ощущал в минуту вдохновения, а решился сохранить и умножить эти залоги лучшего и на них основать свои отношения к этой женщине, тогда, конечно, вышло бы совсем другое и для него, и для нее, и вдохновенное его стихотворение имело бы не поэтическое только, но и жизненное значение. А теперь, хотя художественная красота этих стихов остается при них, но нельзя, однако, находить совершенно безразличным при их оценке то обстоятельство, что в реальном историческом смысле они, с точки зрения самого Пушкина, дают только лишнее подтверждение Аристотелевых слов, что \"поэты и лгут много\".

И действительно: та вскоре фыркнула.

– Почему это я должна платить больше только из-за того, что моя сестра и ее муж впустую тратят все деньги? У них целых две зарплаты, а они неспособны сберечь даже цента, – она отпила глоток чая с мрачным лицом. – В декабре они отправились на круиз. За полгода до этого они летали в Лас-Вегас. Потом они поссорились из-за того, что Оуэн проигрался в блэкджек. Холли после этого целых три дня спала в моей гостевой комнате, – Шеннон отставила чашку. – Всю жизнь я была ответственной сестрой. И все, что я получаю в качестве награды – это еще больше ответственности. Это нечестно.

Все возможные исходы из противоречия между поэтическим идеалом и житейскою действительностью остались одинаково чуждыми Пушкину. Он не был, к счастью, ни мизантропом, ни Дон-Кихотом и, к несчастью, не умел или не хотел стать практическим идеалистом, действительным служителем добра и исправителем действительности. Он с полною ясностью отмечал противоречие, но как-то легко с ним мирился: указывая на него как на факт и прекрасно его характеризуя (например, в стихотворении \"Пока не требует поэта\" {7}), он даже не подозревал - до своих последних, зрелых лет,- что в этом факте есть задача, требующая решения. Резкий разлад между творческими и житейскими мотивами казался ему чем-то окончательным и бесповоротным, не оскорблял нравственного слуха, который, очевидно, был менее чутким, нежели слух поэтический.

– Нечестно, – согласилась Бри. – Вы на нее злились?

Шеннон не ответила, но глаза у нее прямо-таки горели, и Бри показалось, что она лучится чувством собственного превосходства.

– Если бы моя сестра спустила все деньги на развлечения, – сказал Мэтт, – а потом сказала бы, что теперь я должен больше вкладываться в оплату маминой сиделки, я бы взбесился.

Отношения к женщинам занимают очень большое место и в жизни, и в поэзии Пушкина; и хотя не во всех случаях эти отношения давали ему повод к апокалиптическим уподоблениям, но везде выступает непримиренная двойственность между идеализмом творчества и крайним реализмом житейских взглядов. В обширной переписке с женою мы не отыщем и намека на то \"богомольное благоговение перед святыней красоты\", о котором говорится в стихотворении к Наталии Николаевне Гончаровой {8}.

Шеннон промолчала, но ее яростный взгляд говорил, что она с этим утверждением согласна.

– Вы сильно ругались? – спросила Бри.

V

– Все сестры ругаются, – хмуро ответила Шеннон. – Особенно в таких обстоятельствах, как у нас, – она пожала плечами. – Но я уже не могу извиниться за все те злые слова, что я сказала. Ее больше нет, и последнее, что она от меня услышала – это то, какая она эгоистичная, жестокая и безответственная. И мне теперь надо как-то с этим жить.

– Пожалуйста, позвоните, если вспомните что-нибудь, полезное для расследования, – Бри положила на стол визитную карточку. Когда они с Мэттом встали и направились к двери, пес зашелся громким лаем им вслед. Отходя от дома, Бри заметила в окне Шеннон: та наблюдала, как они идут к дороге, и на лице у нее застыла маска глубокой боли.

В Пушкине, по его собственному свидетельству, были два различные и не связные между собою существа: вдохновенный жрец Аполлона и ничтожнейший из ничтожных детей мира. Высшее существо выступило в нем не сразу,

Они перешли через улицу и постучались в дверь. Открывшая им соседка подтвердила, что в пятницу она вернулась домой с работы около шести и видела Шеннон. На этом Бри и Мэтт вернулись в машину.

– Оуэн выглядит все интереснее и интереснее, – заметил Мэтт, захлопывая за собой дверь.

187

– Большинство женщин убивали их близкие, – Бри завела двигатель, развернула машину и выехала на дорогу. – Но у Шеннон тоже есть мотивация. Холли хотела оставить их маму умирать. Не могу представить более эмоционального повода для ссоры.

его поэтический гений обнаруживался постепенно. В ранних его произведениях мы видим игру остроумия и формального стихотворческого дарования, легкие отражения житейских и литературных впечатлений. Сам он характеризует такое творчество как \"изнеженные звуки безумства, лени и страстей\". Но в легкомысленном юноше быстро вырастал великий поэт, и скоро он стал теснить \"ничтожное дитя мира\". Под тридцать лет решительно обозначается у Пушкина \"смутное влеченье чего-то жаждущей души\",неудовлетворенность игрою темных страстей и ее светлыми отражениями в легких образах и нежных звуках.- \"Познал он глас иных желаний, познал он новую печаль\". Он понял, что \"служенье муз не терпит суеты\", что \"прекрасное должно быть величаво\" {9}, т. е. что красота, прежде чем быть приятною, должна быть достойною, что _красота есть только ощутительная форма добра и истины_.

– Думаешь, убийство во время аффекта?

Если бы Пушкин жил в средние века, то, достигнув этого понимания, он мог бы пойти в монастырь, чтобы связать свое художническое призвание с прямым культом того, что абсолютно достойно. Ему легко было бы удалиться от мира, в исправление и перерождение которого он, как мы знаем, не верил. В тех условиях, в которых находился русский поэт XIX века, ему удобнее и безопаснее было избрать другой род аскетизма: он женился и стал отцом семейства. С этим благополучно прошел для него период необузданных чувственных увлечений, которые могли бы задавить неокрепший творческий дар, вместо того, чтобы питать его. _Это_ искушение оказалось недостаточно сильным, чтобы одолеть его гений, он сумел вовремя положить предел безмерности своих низших инстинктов, ввести в русло свою материальную жизнь. \"Познал он глас иных желаний, познал он новую печаль\".

Бри задумчиво побарабанила пальцами по рулю.

Но, становясь отцом семейства, Пушкин по необходимости теснее прежнего связывал себя с жизнью социальною, с тою общественною средою, к которой он принадлежал, и тут его ждало новое, более тонкое и опасное искушение.

– Смерть от удара тупым предметом может быть аффектом. Удушение может быть аффектом. Даже огнестрельное или ножевое ранение может быть нанесено во время аффекта. Но удушающий захват как-то более…

Достигши зрелого возраста, Пушкин ясно сознал, что задача его жизни есть то служение, \"которое не терпит суеты\", служение тому прекрасному, которое \"должно быть величавым\". Так как он оставался в обществе, то его служение красоте неизбежно принимало характер _общественного_ служения, и ему нужно было установить свое _должное_ отношение к обществу.

– Просчитан?

Но тут Пушкин, вообще слишком даже разделявший поэзию с житейскими отношениями, не захотел отделить

– Да. Техника, конечно, была слабой, но этот прием все равно требует знаний и умений. Если доктор Джонс права, значит, убийца стоял позади, обхватив ее за горло рукой. Если бы они ругались, то стояли бы лицом к лицу. Что-то не сходится.

188

– Доктор Джонс сказала, что прием был исполнен плохо, – произнес Мэтт. – Я вот что подумал – может, наш убийца изучал боевые искусства?

– Это возможно.

законное сознание о своем высшем поэтическом призвании и о том внутреннем преимуществе перед другими, которое давал ему его гений,- не захотел он отделить это законное чувство своего достоинства как великого поэта, от личной мелкой страсти самолюбия и самомнения. Если своим гением Пушкин стоял выше других и был прав, сознавая эту высоту, то в своем самолюбивом раздражении на других он падал с своей высоты, становился _против_ других, то есть на одну доску с ними, а чрез это терял и всякое оправдание для своего раздражения,- оно оказывалось уже только дурною страстью вражды и злобы.

– И с финансовой точки зрения Шеннон пострадала от смерти своей сестры, – добавил он.

VI