– Ну и отлично, я поехал. Жду звонка.

Антон кивнул и шагнул к двери, повернул ключ:

– Я постараюсь, Владимир Анатольевич.



С большой неохотой Добрыня покинул прохладный магазинчик, снова оказавшись под палящим солнцем на улице. Вскинув руку, он посмотрел на часы – до встречи с Морозовой оставалось чуть больше получаса: нужно поторопиться.

Припаркованную машину Анжелики он увидел сразу – она ярким пятном выделялась на фоне серого здания, рядом с которым стояла.

Вовчик ловко юркнул на освободившееся прямо перед ним парковочное место и вышел, направляясь к машине Анжелики. В салоне никого не было, на заднем сиденье лежала сумка с ноутбуком, и Вовчик удивился такой беспечности владелицы – очень рискованно оставлять такие вещи на виду, можно лишиться и ноутбука, и стекла в задней двери.

Он прошелся туда-сюда по улице, стараясь не терять из виду машину, и вдруг заметил, как неподалеку трется странного вида паренек в серой толстовке и накинутом, несмотря на жару, капюшоне. Парень то приближался к машине Морозовой, то отходил в небольшую арку чуть левее, словно рассчитывал, с какой скоростью сможет преодолеть это расстояние.

Вовчик «сделал стойку» – оперское прошлое мгновенно нарисовало картинку того, что произойдет дальше.

«Наверняка наркоман, потому и в кофте, хоть и дышать нечем. У них же терморегуляция нарушается, они все время мерзнут. Ну и руки в «дорогах» лишний раз демонстрировать тоже не хочет».

Добрыня постарался встать так, чтобы успеть блокировать парню дорогу в арку – а больше бежать тут ему было некуда, если только под машину кинуться, движение плотное.

Из подъезда здания показалась Лика Морозова – сегодня в белом костюме, широкие брючины которого небрежно подметали тротуар, что, похоже, совершенно не беспокоило хозяйку.

«Как она машину-то водит – в таких клешах?» – подумал Вовчик, пристально наблюдая за тем, как Анжелика подходит к машине и открывает дверцу водительского сиденья.

Парень из арки между тем юркнул прямо на проезжую часть к заднему колесу и, как отлично знал Вовчик, сунул под крыло пластиковую бутылку. Очень старый трюк, которым пользовались автоворы с незапамятных времен, однако, к величайшему удивлению Добрыни, на него попадались до сих пор – особенно барышни вроде Лики.

«Сейчас она сядет, тронется с места и поймет, что с колесом что-то не то, – мысленно прокручивал ситуацию вперед покадрово Добрыня, одновременно готовясь к молниеносному броску в сторону арки. – Она выйдет, начнет под крыло заглядывать, а парнишка тем временем дверцу откроет и приделает ноутбуку ноги, в арочку и уйдет. Ну ушел бы теоретически, если бы меня тут не было».

Все случилось именно так, как расписал это в своей голове Кущин, с той лишь разницей, что ему пришлось сбить парня с ног и уложить лицом в асфальт:

– Куда спешишь, компьютерщик?

– Пусти! – дергался парень, прижатый коленом Кущина. – Пусти, гад, я ничего не сделал!

– Ага. А ноутбук из машины на тебя сам выпрыгнул – возьми, говорит, меня, добрый человек, а то запарился я в тачке лежать.

Лика от происходившего впала в ступор, так и стояла, открыв рот и держа в руке вынутую из-под крыла бутылку.

– Ну что вы замерли, Анжелика? Вызывайте полицию, будем юношу упаковывать, – распорядился Вовчик, и Морозова ожила словно в детской игре «Море волнуется», превратившись из морской фигуры в живого человека, полезла за мобильным.

– Дяденька, не надо! – взмолился парень. – Меня же закроют!

– Тебе же польза – с иглы соскочишь.

– Да я не нарик…

– Ну конечно. А следы на руках – это от капельниц, ты тут на днях из больнички вышел, – кивнул Вовчик. – Знаешь, сколько раз я слышал эти песни в разном исполнении? Нет, дружбан, не выйдет ничего. Я тебя прямо на горячем взял, за руку – и вон та камера наблюдения запросто подтвердит все, что я сейчас полицейским скажу, – он ткнул пальцем в сторону укрепленной на столбе камеры. – Ты бы, дурашка, сначала хоть убедился, что тебя не пишут, а то встал тут, как народный артист, прямо в объектив. Ну, считай, свой бенефис ты уже получил, – к ним приближалась полицейская машина.

– Слава богу, что у меня отменилась следующая встреча, – пробормотала Лика. – Это же сейчас надолго затянется?

– Анжелика, давайте проявим сознательность и оградим остальных граждан от подобных казусов, – призвал Вовчик, поднимая парня за шиворот с асфальта. – Заодно успеем и о наших делах пообщаться.

– Ах да! – спохватилась она. – Я же вам привезла этот флакон вонючий – в буквальном смысле, кстати. Пришлось в три пакета замотать, и все равно запах кошмарный… – Лика сморщила носик. – В багажнике лежит.

– Прекрасно, – кивнул Кущин. – Тогда сейчас мы с юношей закончим и выпьем где-нибудь кофе, хорошо? У меня появились еще вопросы по поводу Оксаны.



В ОВД на Большой Полянке они провели около двух часов – пока у Лики приняли заявление, пока сотрудник опросил Вовчика и саму Лику…

Оказавшись на улице, Морозова вздохнула:

– Весь день насмарку…

– Согласитесь, хуже было бы лишиться ноутбука, – заметил Кущин.

– Да вообще, не дай бог… Там же все – и проекты, и контакты… ужас!

– Ну, значит, этот день нельзя считать потраченным зря. Так что, Лика, – в кафе? И бутылочку мне сразу отдайте, а то забудем потом.

Анжелика открыла багажник и пальцем указала на сверток в полиэтиленовом пакете:

– Вот. Только возьмите сами, я не могу этот запах выносить.

Вовчик вынул сверток и поморщился – действительно, пахло резко, но не так, чтобы совсем уж отвратительно. Хотя, наверное, если вдыхать подольше…

Он убрал сверток к себе в багажник, закрыл машину и огляделся:

– И куда мы тут можем пойти?

– Есть ресторан не очень далеко, можем там посидеть.

«Ну конечно – в сетевую кофейню ты не пойдешь, даже предлагать смешно», – подумал Вовчик с сарказмом.

Они оказались в ресторане, чей владелец предпочел не заморачиваться с названием, а просто поставить на вывеску собственную фамилию, добавив в конце модную «ять», считая, видимо, что это придаст простоватой фамилии аристократизма или хотя бы купеческого оттенка. Однако внутри было уютно, со вкусом и очень быстро обслуживали, что в обеденное время казалось удивительным.

– Так о чем вы хотели меня спросить, Владимир? – помешивая ложечкой в чашке, поинтересовалась Лика.

– Да вот я тут подумал… вы сказали, что Оксана пыталась надавить на Артура, скрывшись у вас на неделю. А раньше она так делала? Ну, в смысле – пряталась у вас?

– Нет. Я и в тот раз удивилась – звонит, плачет, спрашивает: «Можно, я у тебя недельку поживу?» Я решила даже, что произошла какая-то неприятность. Но вы знаете… всю эту неделю Оксана себя вела так, словно ничего не случилось. Разве что на телефонные звонки не отвечала – но и не сбрасывала, просто убирала звук. И все время с кем-то переписывалась, вот просто круглосуточно. Я удивилась – у нее не было таких друзей, чтобы вести с ними переписку, не выпуская из рук телефон. Она даже мне крайне редко писала, предпочитала звонить, если что-то нужно или просто хотелось поболтать. А тут… ну, просто роман в эсэмэсках, – усмехнулась Лика.

– И вы не спрашивали, с кем она переписывается?

Морозова пожала плечами:

– Ну, во-первых, это не мое дело. А во-вторых… понимаете, я не хотела выглядеть так, словно ревную Оксану к общению с кем-то еще… Знаете, у подруг иногда бывает такая ревность – когда у кого-то есть еще другие связи. Но мы как-то всегда без этого обходились, вот и в тот раз я не хотела, чтобы выглядело иначе.

– Но это точно был не Артур?

– Абсолютно, – твердо заявила Лика. – У меня сложилось впечатление, что она словно перед кем-то отчитывается и получает какие-то инструкции. Лицо у нее такое было… странное, не знаю… Она пришедшие сообщения открывала с какой-то надеждой, как будто ждала волшебную таблетку. И вот еще что… – Лика наморщила лоб. – Как-то у нее из кармана пиджака выпала визитка. Оксана не заметила, а я машинально подобрала и в ящик обувницы сунула. Потом, когда она уже у меня не жила, я уборку затеяла – не доверяю чистить ящики домработнице, ну и наткнулась. Там какой-то бред был написан – что-то типа «Лолита Конде, брачный тренер». Да, точно – Конде, я еще удивилась – для настоящего имени как-то заумно, а для псевдонима глуповато, созвучно авторше книги об уборке.

– А визитку вы, конечно, выбросили? – не особенно надеясь на отрицательный ответ, спросил Вовчик, и Лика подтвердила:

– Конечно! Зачем мне хранить какую-то визитку непонятного брачного тренера? Что это вообще такое – тренер по браку?

– Видимо, рассказывает, как удачно выйти замуж.

Лика фыркнула:

– Бред! Вообще никогда в такое не верила, это же чушь.

– Видимо, ваша подруга не разделяла это мнение.

– Ну теперь у нее не спросишь… Но, если честно, я не думаю, что Оксана могла на такое повестись, она очень разумная была, в сказки не верила… Во всяком случае, до того как с Артурчиком начала встречаться – вот тот ей, конечно, рассказывал…

– Лика, у меня сложилось впечатление, что вы крайне негативно настроены по отношению к господину Летинскому, – заметил Добрыня, и Морозова ощетинилась:

– А как иначе? Это ведь из-за него Оксана пропала, я в этом уверена. Если бы не Артурчик, у нее бы крыша не поехала! Ради кого, думаете, все эти брачные тренеры? Она ведь ему поверила, ждала, что он вот-вот разведется – а он… – Лика сморщила брезгливую гримасу. – Он оказался таким же треплом, как все мужики.

– Ну я бы всех-то под одну гребенку все-таки не ровнял, – немного обиделся Владимир, и Лика улыбнулась:

– А вы, я так понимаю, женаты?

– Я женат и жену свою люблю. И другие женщины как объект флирта меня совершенно не интересуют.

– Ну, значит, вы исключение – они всегда бывают. И жене вашей повезло. А Оксанке попался типичный представитель семейства козлообразных. Если честно, я с первого дня их знакомства знала, что Артурчик никогда не разведется и на Оксане не женится. Но вы ведь понимаете – влюбленной женщине не донесешь, у нее вместо мозга бабочки… Но со временем и она поняла, что все его слова – просто вранье, и вот тут и началось. А закончилось вообще, не дай бог… – Лика вдруг опустила голову и всхлипнула, и Добрыня растерялся.

Анжелика не показалась ему склонной к таким эмоциям, и сейчас он просто не знал, как себя вести.

– Послушайте, Лика… ну, еще не все потеряно… вдруг Оксана еще найдется? Мы же работаем…

– Мне ее очень не хватает, – всхлипнула Лика, закрыв лицо руками. – Я теперь так жалею, что… ну, в общем…

«Понятно – жалеешь, что из зависти решила совместный бизнес не вести, – вспомнив слова риэлтора Риты, подумал Вовчик. – Но, похоже, на все остальные сферы отношений эта зависть не распространялась, и потерю подруги ты не можешь пережить даже спустя год. Ну это даже хорошо, значит, ты, в принципе, неплохая девка, Лика Морозова».

– Лика, я вам лично обещаю, что приложу все силы и постараюсь разыскать вашу подругу, – сказал Вовчик со всей мягкостью, на которую был способен. – Мне кажется, что она жива и находится где-то в секте, а там, в принципе, можно жить. Знаете, я много людей из таких сект вытащил… да, конечно, потом требуется долгая реабилитация, но когда человека кто-то искал и ждал, ему легче вновь адаптироваться к жизни, понимаете?

– Да я готова во всем помогать, лишь бы она нашлась, – прорыдала сквозь ладони Лика, и Вовчик снова подумал о ней с каким-то добрым чувством – не такой уж расчетливой стервой оказалась на самом деле расфуфыренная дизайнер на дорогой машине: сидит в ресторане и ревет, не заботясь о погибшем макияже.



Пока Добрыня пил кофе в компании Лики Морозовой, Тина снова погрузилась в изучение проповедей Евдокии.

Чтение это давалось ей с большим трудом – околонаучный бред в сочетании с какими-то мистическими предсказаниями и отсылками к космосу воспринимался тяжело.

«Никогда не понимала, почему на это попадаются хорошо образованные люди, с учеными степенями даже, – сжав пальцами переносицу и зажмурив глаза, думала Тина, оторвавшись на пару минут от монитора. – Ну неужели всерьез можно воспринимать подобное? Грязнова-Прозревшая хотя бы про экологию говорила, язык был доступный, хоть и слегка высокопарный, а это – ну вообще же несвязная чушь. Давайте утыкаем всю планету пихтами и вознесемся в космос! Нет, мне никогда до конца не понять психологию людей, которые в это верят».

Телефон звякнул, пришло сообщение в мессенджер. Тина открыла – это оказались фотографии флакона из темно-зеленого прозрачного стекла прямоугольной формы, с матовыми вкраплениями более темного оттенка, объемом миллилитров пятьдесят. Пробка была стеклянной, выполненной в виде шишки, но горлышко находилось не сверху, а в самом углу длинной стороны прямоугольника.

Фотографии сопровождались сообщением от Вовчика: «Надо попробовать поискать по фотографиям, на флаконе нет никаких этикеток или клейм».

Тина сбросила фотографии в ноутбук и зашла в поисковик. Результатом этих действий стала целая фотогалерея, но ценной информации так и не появилось – никаких координат фабрики, выпускающей подобные флаконы, Тина не нашла.

– Может, они их вообще в Китае закупают – а что? На одном большом маркетплейсе полно всяких интересных бутылочек, баночек и прочей тары, – пробормотала Тина, раздосадованная неудачей. – Но мне-то что с этим делать? Придется поискать ближайшую по времени и месту проповедь этого батюшки Ивана и наведаться туда, пока других возможностей не вижу.

Она снова вошла в интернет и занялась поиском «гастрольного графика», как называла про себя подобное мысленно. К ее сожалению, в столицу батюшка Иван наведываться в ближайшее время не собирался, но вот в Санкт-Петербурге намечалась проповедь в одном из Дворцов культуры. И это Тину порадовало – в Питер можно мотануть и на машине, а, если будет лень сидеть за рулем, «Сапсаном», с комфортом.

Сверившись еще раз с датами, она сделала отметку в ежедневнике – покупать билет без согласования с мужем все-таки не решилась, справедливо полагая, что должна обсудить поездку с Добрыней.

Тому не всегда нравились слишком самостоятельные решения, принимаемые Тиной, и в душе она была с этим даже согласна, помня, как укатила в «Согласие» и влипла там в историю, из которой Вовчик еле-еле ее выцарапал.

– От пары часов ничего не изменится, – Тина потянулась и, закрыв ноутбук, отправилась варить очередную порцию кофе.

Вовчик крутил в руках тяжелый зеленый флакон и хмурился. Оказалось, что он не приблизил их к разгадке ни на метр, а даже усложнил задачу – теперь придется с большим риском посещать проповеди сектанта, и неизвестно, что их там вообще ждет.

В прошлый раз, например, это оказался трижды судимый уголовник, которого на последний срок отправила Тина, и он-то ее и узнал. Больше подобных непредвиденных ситуаций Кущин не хотел, потому был страшно раздосадован тем, что все усилия по получению флакона прошли даром – какие-то координаты завода здорово облегчили бы им задачу и не вынуждали сталкиваться с сектантами раньше времени.

– Ну что ты эту бутылку изучаешь, понятно ведь, что ничего на ней нет, – Тину очень мучил запах, исходивший от флакона. – Вынеси ее на балкон, пожалуйста, и руки вымой как следует, у меня голова разболелась. Как они это еще и пьют, причем добровольно?

– Кстати, ты зря так скептически настроена, пихтовое масло – штука полезная, хотя, согласен, пахнет специфически, – заметил Добрыня, но флакон унес и руки тоже долго и тщательно тер щеткой с мылом. – Я вот что думаю, – сказал он, вернувшись в кухню, где Тина с рассеянным лицом жарила картошку, и усаживаясь за стол. – Может, все-таки на эту проповедь лучше поеду я?

– Что? – переспросила жена, отвлекаясь от своего занятия. – Нет, Вов, не обижайся, но женщине всегда больше доверия. Если я захочу кого-то о чем-то расспросить, то это не будет выглядеть таким уж подозрительным. И потом женскую легенду легче выдумать. Ну, в том смысле, что не нужно слишком напрягаться – у женщин всегда больше поводов обратиться за помощью к таким шарлатанам, сам ведь понимаешь. Этим и пользуются все эти сектанты – женщина более внушаема, более поддается разным психическим воздействиям, быстрее принимает на веру какие-то догмы. Плюс если у нее какая-то проблема, то она охотнее поделится ею с тем, кто готов выслушать. Так что это будет моя часть работы.

– У тебя картошка пригорела, работница психологической сферы, – хмыкнул Кущин, и Тина даже подпрыгнула:

– Вот черт! – Заскребла она деревянной лопаткой по дну сковороды, но Вовчик отнял у нее инструмент и оттер от плиты:

– Все, посиди, я сам. Надо спасать ужин.

– Так о чем я говорила? – наморщила лоб Тина, не умевшая быстро переключаться между задачами, что всегда было для нее большой проблемой и ощутимо мешало иногда в работе.

– Ты только что доходчиво объяснила мне, что на женскую легенду сектанты клюют легче, а потом сожгла в угли всю картошку, – сообщил Добрыня, открывая шкафчик с мусорным ведром и вытряхивая туда содержимое сковороды.

– Да! Так вот, потому я и должна пойти на эту проповедь, вдруг удастся поближе подобраться к этому батюшке Ивану?

– Ну на это я бы особенно не рассчитывал, сама ведь знаешь, что все главы сект имеют охрану, не уступающую охране какого-нибудь высокопоставленного лица.

– Так дело-то в том, что мне как раз кажется, что этот Иван – всего лишь ширма, вывеска, а на деле руководит этой сектой совершенно другой человек. И сдается мне, что мы с тобой отлично его знаем. Вернее, ее.

– То есть ты все-таки думаешь, что это Грязнова?

– Ну как будто ты думаешь иначе! – фыркнула Тина, рисуя в ежедневнике квадратики. – Там же тексты проповедей абсолютно женские, даже к лингвистам можно не обращаться. И есть похожие речевые обороты с теми, что применяла в своих откровениях Грязнова. Нет, здесь, конечно, позабористее бред, тут не поспоришь, но есть кое-что знакомое. Помнишь, я на собрании у Прозревшей брошюрку купила? Так вот, почитала на досуге, потому и говорю – почти девяносто восемь процентов у меня за то, что новая секта – плод мозговой деятельности Грязновой, – торжествующе закончила Тина и закрыла ежедневник.

Вовчик кинул взгляд на подоконник и заметил там тонкую книжицу в зеленовато-голубой обложке, из которой торчали закладки – Тина всегда таким образом помечала особо значимые для работы места в книгах.

– Но я бы все-таки попросил лингвиста проверить.

– Вова, это выброшенные деньги, поверь мне.

– Ну, допустим, ты права, и это Грязнова, просто в новом амплуа. Но тогда непонятно, почему она сама не проповедует – с ее-то талантами вводить людей в транс? – не сдавался, однако, Вовчик.

– А зачем ей светиться? Она уже попробовала такой вариант, сам знаешь, чем закончилось, и теперь она поняла, что совершенно необязательно быть все время на виду, чтобы руководить паствой. Зато если вдруг опять что не по плану пойдет, то она-то и не при делах, ее же никто не видел. А от проповедей этих она открестится – мол, я не я и бумага не моя. Да и кто ее может сдать? Оболваненный Шлыков? Он же явно обработан так, как Грязнова это умеет, послушно транслирует то, что она ему в микрофон наговаривает – я в этом на сто процентов уверена.

– Можно, кстати, попробовать маленькую радиодиверсию, – вдруг загорелся Кущин, но Тина, сразу смекнувшая, к чему клонит муж, тут же отвергла эту затею:

– Нет, Вова. Нам не столько важно поймать на горячем Шлыкова и Грязнову, сколько найти и вытащить Евсееву и, возможно, Даринку. А эта парочка уже так, приятным бонусом, чтобы считать работу выполненной окончательно. И разоблачать их публично раньше времени нам совершенно невыгодно. Мы же должны найти место, где у них все это новое гнездо расположено. Ты ведь помнишь, как основательно и глубоко в тайге было в прошлый раз?

– Думаешь, они за эти годы сумели развить такую же инфраструктуру, как в Листвяково?

– Нельзя, Вова, противника недооценивать. Мы имеем дело с хитрой, циничной и умной женщиной, которая однажды уже проворачивала такое. Так что мешало ей и в этот раз создать свой собственный мир так, как она это видит?

– Скажешь тоже… В прошлый раз у нее Зобов был, хоть и урод, конечно, моральный, но все же хваткий и оборотистый. Да и денег они на своих примкнувших тогда нарубили – мама не горюй, – Вовчик закончил нарезать новую порцию картошки и вытряхнул ее в сковороду.

– И ты уверен, что Грязнова не воспользовалась теми деньгами? Да они у нее где только не были запрятаны, я в этом уверена. Она же не доверяла Зобову в последнее время, потому вполне могла от него что-то утаивать.

– Вряд ли это такие суммы, что нужны для ее масштабного предприятия.

– Вова, ты не прав, – горячилась Тина. – Ей главное – место найти и придумать, на чем народ заново окучивать, и все, дело в шляпе, люди деньги сами понесут. А уж на старт у нее явно было отложено.

– Тебя никогда не переспоришь. Ну, допустим, так и было. Но нам это как задачу облегчило?

– Нам нужно найти место, где производят флаконы. И сделать это можно, только разговорив кого-то из сектантов, но не обычных, а кого-то повыше рангом. Секта – это же как круги от камешка на воде, все шире и шире расходятся. Значит, нам нужен тот, кто как можно ближе к месту падения этого самого камешка, – задумчиво протянула Тина, глядя в окно, и вдруг закричала: – Ой, Вовка, дождь пошел!

За спиной раздался грохот, и когда Тина обернулась, то увидела, как Добрыня растерянно оглядывает рассыпавшиеся по всему полу ломтики наполовину зажарившегося уже картофеля.



С утра, проснувшись в отличном расположении духа и чувствуя себя совершенно отдохнувшей, Тина вышла на балкон и потянулась.

Погода радовала – адская жара сменилась влажной прохладой, всю ночь шел дождь, и сейчас воздух казался свежим и легким. Она любила просыпаться вот так рано, пока муж еще крепко спал, соседи не проявляли признаков жизни, а двор был тих и пуст. В это время, когда ритм большого города еще не подчинил своим законам, Тина чувствовала себя счастливой. Сейчас она примет душ, сварит себе кофе, усядется с чашкой в кухне и разложит на столе ежедневник, материалы по делу и начнет строить план на день. К моменту, когда с постели поднимется Добрыня, она уже распишет все, кто и что будет должен сделать сегодня.

В ее списке дел первым пунктом значилась Лолита Конде, брачный тренер. Посидев за ноутбуком, Тина нашла несколько отзывов о ее тренингах по удачному замужеству – это были сплошь восторги с множеством восклицательных знаков в конце каждого предложения, что сразу выдавало в них принадлежность одному автору, несмотря на разные ники под отзывами. «Очень неграмотный маркетолог у дамы, – походя отметила это Тина. – Хотя вполне возможно, что тут сама Лолита руку приложила – с таким именем и фамилией, скорее всего, так и есть».

Самое забавное заключалось в том, что имя у брачного тренера было настоящим, как и отчество – Аполлоновна, это Тина выяснила поиском по базам МВД. А вот фамилия, конечно, вряд ли привлекла бы клиентов на ее курс. Госпожа Бесстыдникова – именно так значилось в ее паспорте – в свое время привлекалась к уголовной ответственности за попытку опоить клиента клофелином – трудилась тогда Лолита проституткой при одной сауне, а клиентом, как назло, оказался чиновник, которого разрабатывали оперативники. Именно они и спасли жизнь матерому взяточнику, а заодно накрыли и сауну с услугами, в официальный прейскурант не входившими, но активно продвигавшимися тамошним администратором. Лолита получила три года, благополучно их отсидела и вышла, на какое-то время выпав из поля зрения правоохранительных органов. И вот теперь вновь всплыла уже как «успешный брачный тренер», а попросту, скорее всего, как обычная аферистка, чью вину доказать будет абсолютно невозможно.

– Н-да… – протянула Тина, отодвигая ноутбук. – Цели ее посадить у меня, конечно, нет. И я даже понимаю, что все попытки намекнуть ей на такую возможность потерпят крах – Бесстыдникова явно просчитала все, прежде чем заняться такой деятельностью. Все эти гуру, коучи и прочие шарлатаны практически неподсудны – они никого не заставляют отдавать им деньги и не тащат на свои курсы принудительно. Желающий обмануться всегда обманется, главное – предоставить ему такую возможность. На чем же ее подловить, чтобы она рассказала мне хоть что-то об Оксане Евсеевой? Придется прикинуться жаждущей выйти замуж, а уж дальше как пойдет… – бормотала она, делая в ежедневнике пометки.

Добрыню она решила отправить по магазинчикам, в которых продают всякие «дары тайги» – различные масла, мыло ручной работы, подушки, набитые шелухой кедрового ореха. Там, вполне вероятно, можно найти и пихтовое масло в характерных зеленых флаконах – вдруг повезет?

Услышав задание, Вовчик скептически посмотрел на жену:

– Ты хоть приблизительно представляешь, сколько в Москве таких лавок?

– Понятия не имею, но подозреваю, что чуть больше, чем тебе бы хотелось, – ныряя в холодильник за сыром, отозвалась Тина.

– «Чуть больше»?! Да это называется совсем другим словом!

– Вова… ну, что поделаешь… ты начни с тех, что неподалеку от нас. Ну, вдруг повезет, а? Чем черт не шутит? И потом, пока ведь это единственная возможность, верно?

– Я удивляюсь, Тинка, как ты в розыске работала. Ты ведь все время на удачу полагаешься!

– Нет, почему? Я обычно стараюсь опираться на факты и доводы, но сейчас ведь нет ни того ни другого. Есть флакон, чье происхождение определить мы не можем. Но можем попробовать найти похожие – ведь так?

Добрыня только рукой махнул – знал, что спорить с женой бесполезно.



Держа в руках несколько распечатанных на принтере листков с адресами магазинчиков и лавок, торгующих таежной косметикой, Кущин вышел на улицу и направился к парковке. Тина уже уехала к Бесстыдниковой-Конде, ее офис находился где-то в районе Павелецкой, а Вовчик решил, что и ему на машине будет удобнее, чем пешком или на общественном транспорте – в их районе в рабочее время пробок не было.

В тот момент, когда он уже выруливал к шлагбауму, зазвонил укрепленный на «торпеде» телефон. Вовчик, не глядя, ткнул на динамик, и салон автомобиля наполнился глуховатым кашлем, а затем хриплым женским голосом:

– Владимир? Это Рита, риэлтор из «Квартала», вы ко мне по поводу Оксаны Евсеевой приезжали.

– Да-да, Рита, доброе утро. Чем обязан?

– Вы просили звонить, если я вспомню что-то важное. Так вот, я нашла тот флакон, что мне Ксана подарила.

Вовчик быстро припарковался в первом же свободном «кармане» и вынул из сумки блокнот и ручку:

– Диктуйте адрес, я сейчас приеду.

– В офис приезжайте, я уже еду на работу, флакон с собой взяла.

– Спасибо вам, Рита!

– Да не за что, – и она сбросила звонок.

– Так… планы меняются, – пробормотал Вовчик. – Придется ехать в центр. Ладно… только вот что мне даст этот флакон, если он такой же, как у Лики? И не ехать уже неудобно, тетка перла его, старалась…



О том, какой неожиданный подарок преподнесет ему странноватая риэлторша, Кущин даже подумать не мог, стоя в пробке и мучаясь от жажды.

Было прохладно, но Вовчик, когда занимался чем-то монотонным, всегда хотел пить, а сегодня, как назло, не прихватил с собой бутылку, как делал всегда.

Добравшись наконец до офиса «Квартала», Добрыня первым делом метнулся в небольшой магазинчик и купил сразу три литровых бутылки воды без газа: две бросил под переднее пассажирское сиденье, а одну опустошил почти залпом – пил, запрокинув голову, чем вызвал искреннее изумление, а потом и сочувствие в глазах курившего на крыльце охранника:

– Что, братан, вчера хорошо посидел?

– Что? – не понял Вовчик, выбрасывая пустую бутылку в урну.

– Посидел, говорю, хорошо вчера – раз так колосники горят? Ничего, с кем не бывает…

– Со мной не бывает, – заверил Кущин. – Я к Тархановой, пропустишь?

– К Ритке-то? Да запросто, – охранник вошел в здание и повернул за стойку, где располагалась кнопка, снимавшая блокировку турникета. – Проходи.



Тарханова сидела в своем просторном закуренном кабинете и что-то быстро печатала на клавиатуре – руки в тяжелых перстнях так и летали над клавишами, заставляя те издавать даже не стук, а стон.

– Минуточку подождите, – попросила она, не отрывая взгляда от монитора, и Вовчик, закрыв дверь, сел к столу. – А, это вы, Владимир, – узнала его Рита, скосив глаза. – Все равно, минуточку подождите, я клиенту отправлю договор.

– Я не тороплюсь.

Через десять минут Тарханова отодвинула клавиатуру и потянулась:

– Все, пусть читает. Кофе?

– Нет, спасибо. Вы мне флакон отдать хотели.

– А говорили – не торопитесь, – фыркнула она, вставая.

Сегодня наряд риэлтора выглядел еще более странно, чем в предыдущую встречу. Приземистая плотная фигура, уже чуть поплывшая в силу возраста, была облачена в широченные брюки с висящей почти до щиколоток мотней – такие обычно показывают в индийских фильмах. Сверху струилась свободная кофта из какого-то явно натурального материала, окрашенного вручную в разные яркие пятна. Дополняли это все турецкие шлепанцы с загнутыми вверх носами – Вовчик даже проморгался незаметно, стараясь понять, что это ему не чудится – вот эти башмаки Маленького Мука. Позвякивая свисающими на грудь многочисленными цепочками и бусами, Тарханова отошла к шкафу в углу кабинета, вынула оттуда сверток и поморщилась:

– Вот дура, надо было просто на окно положить… теперь шкаф не выветришь, как в тайге… Вот ваш флакон, Владимир. Там еще какая-то брошюрка, я ее даже не открывала.

Сердце Вовчика забилось от радости – в брошюре наверняка есть адрес типографии, в которой она отпечатана, и отсюда можно уже что-то раскручивать. Это не по магазинам бегать в поисках бутылок…

– Рита! – прижав к груди руки, проникновенно произнес Кущин. – Если вам когда-то, не дай Бог, понадобится помощь в розыске человека – смело звоните, я всю землю перерою!

– Что, такая важная вещь оказалась? – удивилась Тарханова.

– Даже представить себе не можете! Вы сейчас продвинули меня в расследовании шагов на сто!

– Ну, если Ксанка найдется, я буду только рада. Она неплохая девка, честное слово.

Распрощавшись, Кущин вылетел из риэлторской конторы и помчался к машине – ему не терпелось открыть брошюру и заглянуть в самый конец, на последнюю страницу.

«Не может быть, чтобы типография не оставила своих координат, это же не самиздат, насколько я вижу через пакет – там явно хорошая полиграфия, цветная печать, наверняка глянцевые страницы – ну обложка, так точно».

Дрожа от предвкушения, как первокурсница перед свиданием, Вовчик нырнул в салон машины, разорвал пакет и вытряхнул флакон и брошюру прямо на колени, не заботясь о том, что крепкий запах масла теперь вопьется в джинсы и футболку.

Брошюра оказалась действительно качественной, на хорошей бумаге, в цветной обложке с фотографией огромной пихты, возносящейся кроной в небо. Умиротворяющая картинка – высоченное могучее дерево, мягкие лапы, трава у подножия, какие-то голубоватые цветы, даже видны несколько кустиков лесной земляники – Вовчику показалось в какой-то момент, что он чувствует этот сладковатый запах, перемешивающийся с ароматом травы и пихты.

– Ну, положим, пихтой теперь я пахну сам, – сморщился он, заметив, что флакон лежит на коленях. – Но фотка просто потрясающая, явно профессионал снимал. А что у нас с выходными данными? – он пролистал брошюру до самого конца и обнаружил то, что искал.

«Типография «Алтын» – значилось в выходных данных, там же стояло – Алтайский край.

– А ведь мы были совсем рядом, – пробормотал Кущин, открывая в телефоне карту Алтайского края и пытаясь прикинуть, в каких городах могла бы располагаться типография – маленькие отпадали сразу, оставались крупные, и их не так много. – Вот же… Но ладно, теперь надо связаться с типографией и уточнить, кто заказчик – раз уж они это сразу не указывают.

Однако тут его ждал неприятный сюрприз – телефон, указанный в брошюре, не отвечал – был отключен.

Выслушав эту информацию несколько раз, Вовчик вздохнул:

– Ну нельзя получить все сразу. Ничего, разберемся.



Пока Владимир ликовал по поводу обретенной ниточки и расстраивался, когда не смог за нее ухватиться, как следует, Тина ехала к Конде. Обручальное кольцо она оставила дома, в шкатулке возле кровати, но след от него, оставшийся на загорелом пальце, пришлось маскировать при помощи другого колечка. Побрякушки Тина не любила, но это колечко с ярко-голубой бирюзой, подаренное когда-то мамой, носила иногда. Сегодня вот опять пригодилось.

Мадам Конде снимала офис в бизнес-центре на третьем этаже, Тина без проблем прошла в здание, махнув наудачу удостоверением частного детектива – охранник даже внимания не обратил на то, что там написано, просто открыл турникет и все.

«Какая великолепная охрана, – отметила про себя Володина. – Даже сумку на сканер не поставили, а вдруг у меня там граната, например? Вот вам и центр…».

Поднявшись пешком на третий этаж, она нашла кабинет с номером – никакой таблички больше не было, и постучала.

– Входите! – раздался мелодичный голос из-за двери, и Тина оказалась в просторном помещении, сильно контрастировавшем по убранству с простой офисной дверью.

Розовые шторы, сшитые так, чтобы сторона, обращенная на улицу, не выбивалась из общего ряда стандартных жалюзи – светло-бежевых, в углах большие напольные вазы с сухими цветами и розовыми же перьями, пара картин в рамах, большой мягкий диван, обитый бархатом, кофейный столик на причудливой ножке в виде лежащего ангелочка, на стеклянной столешнице серебряный поднос и кофейник, рядом две чистые чашки и сахарница.

Ощущение создавалось такое, что именно ее, Тину, тут и ждали – вон даже чашку под кофе приготовили. И запах… В помещении пахло чем-то неуловимым, тонким, но мгновенно вызывавшим желание забиться в угол мягкого дивана, взять кофейную чашку, вдохнуть аромат, исходящий от нее, и начать рассказывать. И даже неважно, что именно – просто говорить, говорить, выплескивая из себя все накопившееся.

«Ух ты, а меня повело! – с удивлением отметила Тина, незаметно ущипнув себя за бедро. – Да тут со входа обрабатывают, похоже».

– Проходите, дорогая, располагайтесь, – зажурчал откуда-то мягкий женский голос, и Тина резко обернулась вправо.

Там, в кресле с высокой спинкой, сидела моложавая дама – иначе и не скажешь – в бледно-розовом костюме и изящных серебристых туфельках. Минимум косметики, помада натурального оттенка, прекрасно уложенные волосы натурального русого цвета – внешность дамы располагала к беседе точно так же, как и аромат в ее так называемом офисе, больше похожем на будуар.

– Так я слушаю вас, – дама поднялась из кресла и подошла к Тине, взяла ее за руку. – Меня зовут Лолита, а вас?

– Валентина.

– Очень приятно. Проходите, Валентина, располагайтесь вот здесь, – Конде подвела Тину к дивану. – Тут будет удобно?

– Да, спасибо.

– Кофе?

Тина давно взяла себе за правило никогда ничего не пить и не есть в местах, куда приходила по работе – ее клиенты всегда были люди со странностями, и в кофе запросто может оказаться что угодно, помимо самого кофе.

– Нет, спасибо…

– Ну, если позже захотите – не стесняйтесь, кофейник всегда горячий, – усаживаясь рядом с ней, но на приличном расстоянии, сказала Конде. – Итак, что привело вас ко мне, Валентина? Непохоже, что у вас проблемы с замужеством.

– Ах… – выдохнула Тина, которой никак не удавалось настроиться на рабочую волну – сбивал и запах, и мягкий голос Лолиты, и даже чертов удобный диван. – Если бы вы знали… я… встречаюсь с мужчиной вот уже два года, но… – она опустила глаза, словно эти слова причиняли ей страдания.

– Но он не делает вам предложение, верно? – договорила за нее Лолита. – Что ж, это довольно частая ситуация. Вы уже готовы к серьезному шагу, а ваш избранник – еще нет. Или есть какие-то иные обстоятельства?

– Есть! – выпалила Тина. – Он женат и никак не решается попросить у жены развода.

В глазах Лолиты всего лишь на мгновение промелькнуло что-то, похожее на брезгливость, всего лишь на долю секунды, но Тина, внимательно следившая за ее мимикой, успела это отметить.

«Ясно, дамочки, стремящиеся увести чужого супруга, тебе отвратительны. Интересно, с чего? Это же при твоей-то профессии самое золотое».

Однако Конде настолько хорошо собой владела, что любой другой на месте Тины ничего вообще бы не заметил:

– Что ж, такое тоже случается. Но вы, дорогая, совершенно точно уверены, что именно этот человек – ваша судьба?

– Конечно! – Тина прижала руки к груди, стараясь придать своим словам как можно больше уверенности и показать жажду заполучить этого мифического женатика в свои объятия. – Я жить без него не могу, понимаете? А он… и тут мне подруга вашу визитку показала. Я думаю – а ведь вот оно, спасение! Я прочитала, что у ваших тренингов прекрасные результаты…

– Это верно, – кивнула Лолита. – Мои подопечные девочки при условии соблюдения всех рекомендаций после тренингов обычно выходят замуж.

– О, значит, я попала туда, куда нужно!

– Конечно, дорогая, конечно. Я сейчас как раз набираю новую группу, осталась всего пара мест, и вы тоже можете к нам присоединиться.

– Я была бы счастлива!

– Тогда… одну секунду, – Лолита встала и удалилась куда-то вглубь своего странного офиса, откуда через минуту появилась с невысокой девушкой в очках: – Познакомьтесь, Валентина, это моя ассистентка Кира, она подробно вам расскажет, как и что у нас тут устроено, даст адрес места проведения тренинга, запишет ваши данные – словом, ей вы можете задать все интересующие вас вопросы по организации и оплате. А я увижусь с вами уже на тренинге. Всего вам хорошего – и настраивайтесь на продуктивную работу, мы непременно заставим вашего избранника на вас жениться.

По-прежнему мягко и плавно Конде коснулась Тининой руки, прощаясь, и удалилась. Володина услышала звук закрывшейся двери и поняла, что в этом странном офисе два смежных помещения – здесь Лолита принимает клиентов, внушая им покой, расслабляя и давая уверенность в том, что все пойдет хорошо и ей можно довериться, а во второй половине в это время находится ее ассистентка – вот эта невзрачная мышка в очках. Там же наверняка стоит компьютер, хранится вся документация, словом, настоящий офис – там, а это – всего лишь место предварительной обработки.

«Умно, кстати, придумано, – отметила Тина про себя, пока мышка шуршала бумагами, выискивая нужные. – Здесь вообще ничего не вызывает негативных эмоций, наоборот – уходить не хочется: уютно, красиво, без особой пошлости – цвета приглушенные, ничего не раздражает, даже розовый, который я, например, с детства ненавижу. Умная тетка эта Бесстыдникова-Конде, жаль даже, что мошенница. Ничего, схожу на пару сеансов – посмотрю, как тут дальше все происходит. Сдать ее бывшим своим коллегам всегда успею».

– Вас зовут..? – обратилась к ней мышка Кира, занеся ручку над бланком, и Тина встрепенулась:

– Валентина. Валентина Алексеевна Кошкина, – фальшивые документы на это имя она часто использовала для прикрытия, чтобы не светить собственные.

– Я сейчас дам вам подписать несколько документов – не бойтесь, там ничего страшного, просто договор на оказание услуг. Вы внесете предоплату в размере тридцати процентов, а после первого занятия, если решите продолжить, то доплатите оставшееся.

– А если я не захочу?

– Тогда нам остается предоплата, в договоре это указано, – сказала Кира, ткнув кончиком ручки в нужный пункт. – Вот, видите? Но поверьте – я ни разу не видела, чтобы кто-то отказывался. Лолита Аполлоновна очень хороший коуч, если соблюдать ее рекомендации и следовать всем советам, вы совершенно точно исполните свою мечту выйти замуж.

– А сама Лолита Аполлоновна замужем? – спросила Тина.

– Конечно! – вскинула на нее удивленные глаза мышка. – Ее супруг – очень влиятельный человек.

«Странно, а нигде в базах не выходило, что она замужем. Надо еще раз поискать – просто ради любопытства».

Тина подписала все, что от нее требовалось, получила свои экземпляры и небольшую пригласительную карточку на первое занятие тренинга с подробной картой и описанием, как лучше добраться до места.

– Пожалуйста, возьмите с собой удобную спортивную одежду, на первом тренинге всегда есть часть с дыхательными упражнениями и элементами йоги, – предупредила Кира. – В памятке все указано – на какое занятие в какой одежде приходить, но про первое я всегда напоминаю.

– Спасибо, Кира. Если у меня возникнут вопросы, я могу вам звонить? – с некоторым даже сожалением вставая с удобного дивана, поинтересовалась Тина, убирая бумаги в сумку.

– Конечно. Мой телефон подчеркнут в памятке маркером.

Попрощавшись, Тина выскользнула за дверь, огляделась и на цыпочках прошла к следующей – там, по ее прикидкам, располагался второй кабинет.

Она осторожно приложила ухо к двери и прислушалась.

– Все в порядке, Лолита Аполлоновна, она придет.

– Ненавижу работать с дурами, лезущими в чужие штаны, – сейчас голос Конде звучал уже не мягко и обволакивающе, в разговоре с ассистенткой она, конечно, не играла и не церемонилась. – Но с этих дур как раз самые большие деньги и идут. Ладно, и с этой что-то придумаем. Что у нас там с народом – набирается?

– Да, все в порядке, осталось всего два места, это, думаю, закроется через пару-тройку дней.

– Ты еще раз рекламу раскидай на всякий случай.

– Конечно.

Дальше слушать было неинтересно, да и опасно – в любой момент кто-то мог показаться в коридоре, и Тине не хотелось объяснять, с чего это она приникла к двери чужого офиса.



В машине Тина просмотрела список непринятых звонков – их оказалось три, все от мужа, и быстро перезвонила:

– Да, Вов, я звук убирала.

– Ну и как успехи?

– Осмотрелась, записалась на курс. Потрошит, конечно, эта Бесстыдникова несчастных девок только так, – усмехнулась Тина. – А у тебя что?

– А у меня… ты сидишь?

– Да, я в машине.

– Если едешь, припаркуйся лучше.

– Кущин! Хватит интригу создавать, говори, что нашел.

– Терпение, дорогая, терпение, ты же сыщик, – рассмеялся Добрыня, обожавший вот так тянуть время, перед тем как выдать что-то сногсшибательное. – Так вот. Я уже настроился на походы по магазинам – а ты знаешь, надеюсь, чего мне стоят такие походы, да? Ну, так вот… сажусь в машину, загружаю карту с нужными точками в навигатор…

– Вовка!!!

– Спокойствие, Валентина. Так вот. Загрузил точки в навигатор, а тут раз – звонок. Маргарита Тарханова, риэлтор, через которую Евсеева квартиру продавала. И говорит – а приезжайте, Владимир, ко мне, я вам дивную штучку покажу, – Тина едва не завопила от злости, потому что муж, не внимая ее просьбам, продолжал играть в свою игру. – Ну, что делать – потащился я по пробкам в центр. И ты не поверишь…

– Еще одно лишнее слово – я кладу трубку и больше на звонки не отвечаю! – пригрозила она, не выдержав.

– Нет-нет-нет, погоди, я уже все! Короче, Тинка, отдала она мне не только флакон, но и брошюрку с откровениями матушки Евдокии, а в брошюрке – Алтайский край. Телефон молчит, правда, но главное, что наметка по месту есть, остальное-то уже легче пойдет.

– То есть ты позвонил – телефон не отвечает?

– Да, выключен. Но я не думаю, что это прямо так уж важно. Съездим в Питер и махнем на Алтай.

– У меня тренинг через пять дней начинается, – напомнила Тина.

– Если на Алтае выгорит, то и тренинг твой не нужен будет.

– Тоже верно.



В Питер они поехали все-таки вместе, справедливо рассудив, что две пары глаз, конечно, заметят больше.

В небольшой чемодан были уложены вещи, разительно отличавшиеся от тех, что Тина и Вовчик носили в повседневной жизни, а также несколько париков, разные очки и даже коробка с театральным гримом, бутафорскими носами, упаковка разноцветных линз и целый набор усов и бород. Свою светлую Кущин сбрил, чтобы облегчить процесс перевоплощения, если это понадобится. Без бороды он выглядел несколько иначе и уже не так сильно напоминал богатыря из русских былин.

– Я, оказывается, отвыкла от тебя безбородого, – произнесла Тина, расположившись на пассажирском сиденье вполоборота и разглядывая Кущина так, словно видела впервые.

– А мне теперь холодно, – пожаловался Вовчик, поглаживая ладонью голый подбородок.

– Ну, к счастью, сейчас не зима.

– Нет, серьезно – тоже отвык без бороды.

– Ничего, закончим работу – опять отрастишь, какая проблема? Просто ты с бородой совсем приметный, нам это ни к чему – вдруг там окажется кто-то из старых членов «Согласия»? Нам это разрушит все, – серьезно сказала Тина, и Добрыня кивнул:

– Да это понятно… непривычно просто. Я вон даже расческу в карман машинально сунул… – оба рассмеялись, когда Добрыня продемонстрировал маленькую расческу для бороды, которую действительно сунул в карман перед выходом из квартиры.

– Не зря говорят, что иметь устоявшиеся привычки довольно непрофессионально в нашем с тобой деле, – отсмеявшись, сказала Тина. – Того и гляди проколешься на такой вот ерунде.



В Санкт-Петербурге было пасмурно, но без дождя. Ехать пришлось куда-то на окраину, Тина перебралась на заднее сиденье и задремала, свернувшись калачиком и накрывшись курткой. Ей даже показалось, что она успела увидеть сон, содержание которого все время ускользало, как ни силилась она вспомнить, что же ей приснилось. Остались только эмоции – было грустно и как-то тревожно. Говорить об этом Вовчику она не стала, такие вещи вообще лучше держать при себе, особенно когда работаешь – чтобы не «накаркать».

До проповеди еще оставалось время, но нужно было привести себя в порядок, перекусить и загримироваться хотя бы минимально, чтобы свести на нет риск быть узнанными.

– Я вот только не пойму, почему мы все-таки исходим из предположения, что это Грязнова? – Добрыня наклеивал перед зеркалом темную бородку-эспаньолку, и та никак не хотела ложиться ровно, Вовчик злился, снова и снова отдирал ее и возвращал на место.

– Дай-ка, – Тина мягко вытянула из пальцев мужа аксессуар и сама наклеила бородку так, что она стала выглядеть абсолютно родной и натуральной. – Парик нужен. А про Грязнову… ну, я ведь объяснила тебе еще в Москве.

– Тинка, а если это не она?

– Да нам-то что с того? У нас не Грязнова цель, а Евсеева. И если именно с этой сектой связано ее исчезновение, а там вдруг еще и Грязнова окажется, то вообще бинго. Ну а нет – ну и ладно, нам бы заказ выполнить.

Говорила она это совершенно спокойно и искренне, но Добрыня, знавший свою жену не первый день, отлично понял – Тина отчаянно надеется, что оказалась права и секту возглавляет Яна Грязнова, а значит, где-то рядом с ней может быть и Дарина.

– Ладно, будем действовать по мере получения информации, – он надел парик в виде короткой темной стрижки с удлиненной челкой, зачесал ее набок, чтобы не мешала, встал и прошелся по гостиничному номеру: – Так-с. Я почти готов. Давай договоримся о сигналах.

– Работать будем в разных углах зала, так проще. Я пойду ближе к сцене, а ты где-то в толпе покрутись. Ну, а холл перед началом делим, как обычно, пополам – мне торговцев, тебе просто обстановку просечь.

Добрыня пожал плечами – по такой схеме они работали всегда, если нужно было присмотреться, понять обстановку, выяснить, на чем основывается то или иное учение. На таких сборищах всегда можно понять, как устроена иерархия секты, особенно если ты разбираешься в этом и можешь определить, кто кому подчиняется, кто над кем стоит. Зная такие вещи, проще проникнуть внутрь. Кроме того, из разговоров с торговцами всякой прилагающейся к подобным мероприятиям атрибутикой тоже можно делать кое-какие выводы, например о том, как выглядит легальная часть, демонстрируемая надзорным органам, например, или просто любопытным обывателям. Вторую часть, непременно имеющуюся в любой секте, ради чего, собственно, такие «организации» и создаются, выясняли, как правило, уже на месте, внедрившись. Но влезать неготовыми – нет, так они не работали.

Тина сегодня решила особо не усердствовать, а изобразить тихую забитую девочку из провинции, приехавшую в большой город и оставшуюся здесь совершенно без поддержки – «легенду» приходилось понемногу реализовывать через тех же торговцев, через вербовщиков, которые сновали на подобных мероприятиях в толпе, безошибочно выхватывая «своих» – тех, кто легко поддастся на слово, прислушается, впустит в душу и в голову.