Дальнейшие события произошли в считанные мгновения. Рандис выхватил кинжал и резко воткнул его в поверхность деревянного стола рядом с тарелкой певца. Рука Тильво застыла в защитном жесте. Но, когда нож еще не коснулся дерева, Тильво каким-то образом уже знал, что выпад Рандиса не несет в себе угрозы.

— Этот нож мог быть уже в твоем горле, Тильво, — усмехнулся Рандис.

— Мог бы, — согласился Тильво. — Я вообще не могу понять, чего ты добиваешься. Да, ты мог бы убить нас раньше, мог попытаться убить и сейчас. К чему эта бравада? Скажи мне, Меч Неба.

— Я пытаюсь расшевелить тебя. Но ты закрылся и не хочешь пускать меня к себе.

— А почему я должен доверять человеку, который на моих глазах убил друзей?

— Ну, ты же спас меня тогда от Людей Леса. Разве не так?

— И что? Я спас бы от них любого. Это несчастные люди, готовые убить всех, кто хоть как-то связан со Слугами Неба. Пойми. Они не держат зла именно на тебя, Рандис. У них счеты к Мечу Неба.

— Но ты во мне увидел человека! Вот что меня поразило. Ты увидел во мне именно человека, а не Меча Неба. Я уверен, что любой другой на твоем месте в лучшем случае просто облегчил бы страдания, перерезав мне горло.

— Ты считаешь, что люди уже не способны на добродетель?

— Люди способны на благородные поступки только по отношению к тем, кого они любят. Но не к врагам. Люди самые безжалостные хищники в этом мире под Небом. Я просто хочу понять смысл твоего поступка. Я, может быть, уснуть иногда не могу из-за этой ночи в лесу.

— Тильво, он правду говорит, — сказала Лайла. Тильво тут же подумал, что в их разговоре с Мечом Неба участие Лайлы будет весьма кстати, поскольку она чувствует ложь. Таким образом, он легко распознает все уловки Меча Неба. А чего этот Рандис на самом деле хочет, Тильво пока понять не мог.

— Откуда ты знаешь, что я говорю правду? — усмехнулся Рандис.

— Ты когда-нибудь слышал о том, что незрячие лучше слышат и у них пальцы более чуткие? — спросил Тильво.

— Слышал, конечно.

— Так вот. А у этой девушки зрячее сердце. Она чувствует не правду…

— Проверим. Знаешь, как гласит одна из заповедей Мечей Неба? Непроверенная информация — это ложь.

— Если хочешь, проверь! — Лайла улыбнулась.

— Вчера вечером я выпил две кружки эля.

— Ты говоришь не правду.

— Ладно, сдаюсь, я выпил целых три.

— Ты снова говоришь неправду.

— Как тебе это удается? — изумился Рандис. — Ведь мои учителя столько сил потратили на то, чтобы научить меня скрывать свои чувства.

— Я просто знаю, и все.

— Ладно, давай тогда что-нибудь посложнее. Возможно, что ты слышала, как я сказал кабатчику принести молока, и догадалась, что я не пью. Слушай внимательно.

— Слушаю.

Тильво наблюдал за этой странной игрой и улыбался. Он теперь видел в Рандисе совсем другого человека. Не беспощадного и жестокого, как на большаке, и не испуганного, как это было в плену. Перед ним сидел вполне обычный человек. Человек, который никак не мог разобраться в своих чувствах.

— Так, слушай внимательно. В городе Терике у меня есть две любовницы. Одной из них двадцать три года, а другой тридцать. Старшая из них сирота, а у младшей есть брат, которому четырнадцать лет. Ну, соврал я? Рандис выжидающе посмотрел на Лайлу.

— Соврал, конечно, — усмехнулась Лайла.

— Э, ну так каждый может. Ты мне лучше скажи, в чем именно я соврал.

— Ты соврал про брата, которому четырнадцать лет.

— Действительно, — изумился Рандис. — У этой девушки правда есть младший брат, но ему не четырнадцать, а пятнадцать лет. На допросах тебе бы иены не было.

— Как же, будет Лайла связываться со Слугами Неба, — рассмеялся Тильво. — Слушай, Меч Неба, может, оно и к лучшему, что у нас теперь появился такой посредник. В твоей идее о том, чтобы раскрыть карты, все-таки что-то есть. Давай попросим Лайлу внимательно слушать наш с тобой разговор, и если кто-то из нас соврет, то пусть она скажет об этом.

— Идет, — согласился Рандис.

— Тогда твой ход!

— Хорошо, Тильво. Все очень просто. Есть крестьяне, они пашут землю. Есть господа, они владеют землей. Есть Слуги Неба, они стоят выше крестьян и господ. Они молятся Небу и являются символом спокойствия. Остров вот уже много лет живет без войны. Если какой — нибудь взбалмошный господин захочет отхватить себе кусок чужой земли, то его могут тут же обвинить в измене Небу и заключить в узилище. Король нужен лишь для того, чтобы ставить свою большую королевскую печать да устраивать пышные выезды и парады своей гвардии. За всем на острове сейчас следят Слуги Неба. Да и на Большой земле почти то же самое. Там, правда, влияние королевской власти гораздо сильнее, отсюда и их бесконечные междоусобицы. В более дальних краях все немного по-другому, но там тоже поклоняются Небу и вера держит людей в узде. Вера в Небо это источник спокойствия.

— А какое место ты отводишь себе? — спросил Тильво.

— Пред ставь себе пирамиду сложенную из камней, где каждый камень — это человек. Когда он находится на надлежащем месте, то все в порядке. Пирамида устойчива. Но если он захочет поменяться местами с другим камнем или, того хуже, выпасть из пирамиды, то вся пирамида развалится. Воины Неба держат в узде весь народ. Но их ума хватает лишь на то, чтобы хватать и казнить откровенных дураков, которые вздумали тягаться с Небом. Мы же, Мечи Неба, ищем скрытых смутьянов, которые хотят нарушить миропорядок изнутри. В первые сто лет небесной эпохи таких было много. Мир тогда еще никак не мог смириться с тем, что он раз и навсегда изменился. Всюду ходили безумные пророки, которые проповедовали о том, что луна и звезды вернутся, создавались тайные общества. Но с ними быстро разобрались. Сейчас уже мало кто сомневается в том, что Небо было всегда. Разве что посвященные. Но они отдельная замкнутая община, и они не встревают в дела Слуг Неба, хотя я думаю, что и с ними Сын Неба скоро разберется. С каждым годом они становятся все слабее и слабее. Благодаря Мечам Неба, Небесная обитель два раза избежала серьезного раскола. Ведь находятся умники, которые хотят по-другому толковать труды Ранде. Так что, Тильво, я стою на страже порядка. Я раствор, который скрепляет все камешки пирамиды и не дает им распасться.

— А какое место в этой самой пирамиде занимаю я?

— Ты похож на камень, который не просто хочет из нее выпасть, но и стремится потянуть за собой другие. Ты возмутитель спокойствия, восставший против Неба.

— Ни против кого я не восставал! — бросил Тильво. — Тем более мне нет никакого дела ни до Слуг Неба. ни тем более до их власти. Я просто иду своим путем. Вот и все. Я даже никогда прилюдно не исполнял песни, рассеивающие Небо.

— Ты соврал, Тильво, — бесстрастно откликнулась Лайла.

— Думаю, что Людей Леса мы брать в счет не будем.

— Отчего же? — усмехнулся Рандис. — Ты еще сильнее укрепил их во мнении, что Небо — это сплошное надувательство. Ты сам не понимаешь, Тильво, какой страшной силой обладаешь. Возможно, ты сам не виноват в том, что стал обладателем уникальных способностей. Но тебя могут использовать другие как знамя борьбы. Начнется война. И не важно, кто победит. Важно другое. На время войны мир погрузится в хаос, источником которого будешь ты. Совсем молодой Слуга Неба, даже младше тебя, случайно услышал твою колдовскую песню и увидел звезды. Его сожгли. Сожгли практически сразу. Ты знаешь, люди на острове попадают на костер не так уж и редко. Но за луну и звезды человек был казнен впервые за много десятков лет. Ты хочешь еще жертв?

— Жертвы будут всегда. В любой борьбе, — Тильво вздохнул, — но я не хочу свергнуть власть, установить другой культ на острове. Нет. Я просто хочу уничтожить Небо.

Рандис выжидающе посмотрел на Лайлу. Девушка молчала.

— Ты безумец, — усмехнулся Рандис. — С Небом под силу совладать только богам.

— А я и есть бог. — Тильво улыбнулся, и Рандис вздрогнул.

— Я бы поверил тебе, Тильво. Поверил бы, если бы точно не знал, что ты был рожден от обычной женщины.

— Так и есть. Но тем не менее я бессмертный.

Рандис снова посмотрел на слепую девушку. Она молчала.

— Да, я бессмертный. Бессмертный, который теперь будет вечно умирать и возрождаться в человеческом теле, — продолжил Тильво. — А этот мир по праву принадлежит богам. Они в нем являются наместниками Творца. Ты знаешь, кто такой Творец, Рандис?

— Я что-то такое читал в книгах посвященных. Это что-то вроде самого главного бога.

— Это нельзя объяснить в двух словах. В других мирах на тему природы Творца писались многотомные трактаты. Об этом спорили мудрецы. Но даже мы, бессмертные, не можем точно сказать, кто он на самом деле. Одно могу тебе сказать: именно Творец создал бессмертных и людей. И еще, Творец наделил людей бесценным даром — бессмертной душой, которая после смерти человека отправляется в странствие. Но куда, этого не знают даже бессмертные.

— Все души попадают на Небо, — усмехнулся Рандис. — Это и ребенку известно.

— Ты прав, — вздохнул Тильво. — Но Небо — это всего лишь ловушка, тюрьма, где души находятся временно. Они томятся там в ожидании освобождения, а Небо питается их страхом и мучениями. Чем больше людей попадает на Небо, тем сильнее становится его могущество. Вот почему в последнее время так ослабла Сила посвященных и так увеличилась Сила ренегатов. Скорее всего Небо достигло пика своей Силы. И что будет дальше, даже мне страшно подумать.

— А что может быть дальше? — Рандис нахмурился.

— Небо — это порождение первородного хаоса, Бездны, как ее называют бессмертные. Единственной ее целью является вырваться на свободу и затмить собой все миры. И для этого она ищет разные способы. В этом мире она хочет прорваться через Небо. Молитвы и страх перед Небом, а также заточенные в Небе души дают Бездне силу. И если она прорвется, то не будет ничего. Ни тех, кто пашет, ни тех, кто молится. Не будет ни травы, ни деревьев, ни птиц. Только пустота.

Рандис вспомнил ту страшную всеобъемлющую черноту, которую он видел в Путеводном камне.

— Ты служишь не порядку, а хаосу. И за эту службу ты ничего не получишь. Твоя душа так же будет томиться на Небе, как и души всех остальных умерших людей. Мне нет никакого дела ни до Сына Неба, ни до его слуг. Боги правят миром, а не земными королевствами.

— А что я могу получить, служа богу? — хитро прищурился Рандис.

— Свободу, хоть это и звучит банально. После смерти твоя душа сможет идти путем, предназначенным ей Творцом.

Рандис снял с шеи медальон Меча Неба и положил на левую ладонь, рядом с ней он вытянул правую и стал изображать качающиеся чаши весов.

— Свобода неощутима! — наконец сказал он.

— В том-то и дело, — усмехнулся Тильво. — Душа тоже неощутима, но страдать на Небе она может гораздо сильнее, чем тело.

— Наверное, ты прав, — произнес Рандис, задумчиво крутя в руках медальон Меча Неба. — А если ты победишь, то на свободе окажутся все души? Все умершие в небесную эпоху?

— Да, — ответил Тильво.

— Значит, и мои умершие родичи тоже избавятся от вечных мук на Небе. — Рандис положил медальон на стол. — Что ж, это хорошая цена за службу. Ты, бог Тильво, взял бы меня к себе на службу?

— Боги дают возможность искупить людям их грехи. Правда, очень редко.

— Так взял бы?

— Не знаю даже, зачем ты мне нужен, — Тильво попытался изобразить равнодушие. — Может, и взял бы. Но за смерть моих попутчиков, которых ты убил, ты все равно будешь отвечать.

— И за других убитых мною людей. И нет гарантии в том, что я не угожу в другую тюрьму, еще более страшную, чем Небо.

— Творец милостив. Он часто прощает людей. А вот Небо никогда никого не прощает. На Небе у тебя шансов нет, а в дальнейшем путешествии души они есть всегда.

— Но ведь если мир изменится, то на земле все равно наступит хаос. — Рандис поскреб ногтем подбородок.

— Наступил ли хаос после того, как пришло Небо?

— Нет. Пришел великий пророк Сольдорус Ранде, первый Сын Неба.

— Вот и я о том же. Найдется новый пророк, будет новая религия. И снова будут те, кто пашет, и те, кто молится. Только с одним большим отличием от мира под Небом. Люди будут свободны. Да, их мирское существование будут ограничивать законы и обычаи. Но их души смогут уходить своими путями. Я уже не говорю о том, что мир просто останется цел и от него отступит Бездна. Ведь ты же за порядок, а Рандис? — усмехнулся Тильво.

Рандис некоторое время сидел нахмурившись, смотря попеременно то на Тильво, то на Лайлу.

— Ты думаешь, что бывший наемный убийца, а ныне Меч Неба годится на роль одного из спасителей мира?

— А я не прошу тебя становиться одним из спасителей мира. Иди своей дорогой и не мешай мне. В этом и будет твоя помощь.

— Знаешь, почему я ушел из наемных убийц и стал Мечом Неба? — спросил Рандис.

— Почему?

— Просто я понял, что убивать за деньги — это не совсем то, что мне нужно. Я хочу принимать участие в судьбах мира. Когда я был наемным убийцей, то думал, что дергаю людей за нитки, как кукольник марионетки. А оказалось, что дергают как раз меня. А вот став Мечом Неба, я оказался в центре жизни всего острова, стал соучастником истории, которая происходит прямо на моих глазах. Мало кто может похвастаться тем, что ходит на доклад к самому Сыну Неба.

— Теперь еще можешь хвастаться, что общался с живым богом.

— Таким сильно не похвастаешься, — рассмеялся Рандис.

Лайла тоже улыбнулась. Тильво посмотрел на свою спутницу. Ему было немного стыдно от того, что он рассказал всю правду о себе своему врагу, а с ней до этого времени ничем не делился.

— Знаешь, Тильво, теперь я по-другому на тебя смотрю. Все становится на свои места. Ты совсем не похож на камешек из пирамиды, который стремится выпасть из нее, тем самым вызвав лавину. Ты вовсе не бунтарь.

— Я рад, что ты понял это. Я тоже не люблю бунтарей. Во всех мирах они кончали плохо. Чаще всего умирали от дурманящих зелий или кончали жизнь самоубийством.

— Или их убивали слуги власти, такие, как я. Слушай, а ведь это правда, что написано в книгах посвященных?

— Я их не читал.

— Ну, я имею в виду, что есть другие миры и там тоже живут люди.

— Конечно, правда. Творец настолько велик, что одного мира ему, конечно же, было мало.

— А как там, в других мирах?

— Да так же, — вздохнул Тильво. — Время течет в каждом по-разному, да и создавались они не одновременно. В некоторых есть огромные города, по сравнению с которыми Терик покажется провинциальной деревушкой. В других еще ходят в шкурах. Но везде живут люди. Плохие и хорошие, жестокие и великодушные. Люди везде похожи.

— А ты после того, как наведешь порядок в этом мире, отправишься странствовать по другим?

— Это очень сложно, Рандис. Творец заключил со мной некий договор. Я лишился нестареющего тела, и скорее всего я теперь не смогу свободно перемещаться по мирам. Это моя первая жизнь в смертном теле, и я пока еще не знаю, что будет дальше.

— Я это к тому говорю, что, может, взял бы меня попутешествовать по мирам. Я бы тебе пригодился.

Тильво рассмеялся, тем самым немало озадачив Меча Неба.

— Я что-то не то сказал?

— По мирам ходят только бессмертные. Люди живут только там, где родились.

— Жаль. Тогда, может, возьмешь меня с собой с Небом сражаться? Лишний меч никогда не помешает.

— Я буду драться с Небом незримым мечом, мечом своего духа.

— Но ты ведь куда-то идешь для этого.

— Ты прав. Я иду в одну из двух бывших обителей богов.

— А где она находится?

— У тебя есть с собой карта острова?

— Зачем? Я и так знаю остров как свои пять пальцев.

— К югу отсюда начинаются предгорья, затем горный хребет Крыло Чайки, в самом начале есть старая дорога в горах, она ведет в долину.

— Знаю, там еще горцы такие странные живут. Ни с кем не общаются, денег не признают, только натуральный обмен.

— Вот туда нам и надо.

— Тогда нам осталось совсем недалеко.

— Кому это нам? — усмехнулся Тильво.

— Ну, тебе, мне и нашей очаровательной спутнице.

— Ты все-таки хочешь навязаться в нашу компанию?

— А ты как думал? Я для себя давно все решил. Еще тогда, когда выбрался из леса. Или я убью этого человека, или пойду вслед за ним.

— Тильво, путь он идет с нами. Этот человек ни разу не соврал в разговоре. Хотя бы за это он достоин уважения.

— И ты туда же! — вздохнул Тильво. — Ладно, пусть идет.

— Рандис, а ты не слышал, как поет Тильво? — спросила Лайла.

— Слышал, и много раз.

— Ты не понял. Я говорю о тех песнях, которые могут пронзать Небо.

— Эти я тоже слышал. Честно говоря, мне было страшно смотреть на мир без Неба.

— Это потому, что Небо для тебя означало порядок в этом мире. Теперь ты знаешь истинное положение вещей. Возможно, что теперь ты посмотришь на луну и звезды по-другому, — сказала Лайла.

Тильво лишний раз поразился тому, как девушка может здраво рассуждать. Послушать ее, так она провела свое детство среди посвященных, а не среди хуторян.

— Возможно, — согласился Рандис.

— К тому же и мне на тебя очень хочется посмотреть.

Рандис непонимающе уставился на Лайлу.

— Все дело в том, что Лайла во время песен, которые пронзают Небо, начинает видеть. Более того, эта способность сохраняется у нее еще какое-то время после того, как я закончу петь. При этом она видит сквозь Небо.

— Единственный человек в мире под Небом, который никогда не сможет увидеть Небо. Да. Я подозревал, что ты неспроста взял с собой Лайлу.

— Все дело в глупом пророчестве, которое я впервые услышал у Людей Леса.

— Каком?

Тильво нараспев прочитал стихи.

— Это очень старые стихи. Еще первых веков поднебесной эпохи. Тогда ходило множество таких. Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что они могут касаться тебя. Гораздо больше Сына Неба пугало пророчество Ранде о том, что эпоха Неба рано или поздно придет к концу, если в мире останется хоть один бессмертный.

— Один бессмертный и так все время находился в этом мире.

— Я, кажется, начинаю догадываться. Ты был у него тогда, когда мой Путеводный камень не мог тебя найти. Все ясно. Значит, вас двое.

— Не забивай себе понапрасну голову, Рандис. ответил Тильво. — У тебя сегодня и так переизбыток впечатлении.

— Это уж точно, — усмехнулся Меч Неба. — Ну так ты будешь сегодня петь?

— Только не здесь, — сказал Тильво. — Давай отойдем от деревеньки на приличное расстояние.

— Разумно, — похвалил Рандис. — Эй, хозяин! Приготовь для меня комнату получше.

— Слушаюсь, господин, — ответил кабатчик.

— Ну что, пойдем смотреть на звезды? — спросила Лайла.

— Пойдем, — Тильво поднялся из-за стола и взял дайлу.



Они уселись на холме. В низине светилась огоньками деревенька. По большому счету так далеко отходить и не стоило. Сила песни действовала лишь на тех, кто ее слышал. А отсюда до деревни не долетел бы ни один звук. Но в последнее время Тильво стал особенно острожным. И поэтому решил устроить концерт подальше от посторонних ушей.

Он долго сидел и рассеянно перебирал пальцами струны дайлы, прежде чем решил запеть. Наконец песня на языке бессмертных полилась с холма. И небо для двоих слушателей расцвело тысячами огней. Серебристый месяц встал в вышине молчаливым стражем, а девушка Лайла пускай и на время, но обрела возможность видеть.

Рандис смотрел на сверкающие огни в небе. И в его душе не было того суеверного страха, который его посетил, когда он впервые услышал колдовскую песню Тильво. Может быть, там, среди этих холодных сверкающих огней, его душа когда-нибудь найдет свое последнее пристанище? Рандис также думал о том, что с него наконец-то сняли груз сомнений. И сделал это простой улыбчивый парень, который будет умирать и снова возрождаться, подобно огню в очаге.

Меч Неба не чувствовал себя предателем дела Неба, потому что теперь знал его истинную природу. Да и вообще, что изменилось? Он ведь по-прежнему борется за порядок в этом мире. К тому же, если Тильво победит, то для тех, кто раньше служил Небу, тех же Мечей, будет очень много работы. Необходимо будет сдерживать народ, которому только дай повод, чтобы не работать, а бунтовать. Не исключено даже, что он станет одним из тех, кто будет стоять у истоков новой религии. Ведь он вместе с богом идет преображать этот мир. Рандис прекрасно понимал, что он тщеславен, но не считал это таким уж страшным пороком. Некоторыми людьми владели страсти и похуже. Еще Рандис подумал о том, что очень жаль, что он не родился богом. Тогда бы он мог странствовать по мирам, вершить судьбы целых народов. Ведь для такого человека, как он, один мир — это слишком мало. Но каждому свое место. Это Меч Неба твердо усвоил за свою жизнь. Размышляя, он не заметил, как Тильво перестал петь и играть на дайле и окружающий мир снова погрузился во тьму.

— Ты симпатичный, Рандис, — хихикнула Лайла.

— Будто ты меня хорошо рассмотрела при свете звезд и луны.

— Не совсем, — ответила Лайла. — Тильво, давай поскорее вернемся в таверну, пока я снова не утратила способность видеть.

— Пошли, — буркнул Тильво.

Ему не очень понравилось излишнее внимание, которое Лайла оказывала Мечу Неба. Не то чтобы Тильво ревновал. Просто Лайла… Несмотря на то что она иногда очень здраво рассуждала, она все-таки оставалась ребенком. И Тильво не мог и даже не хотел видеть в ней женщину. Да, Лайла была очень симпатичной, даже можно сказать, что красивой. Не зря хозяин того злополучного замка положил на нее глаз. Но Тильво относился к ней, как к младшей сестре. И даже несмотря на то что они довольно часто засыпали вдвоем в поле под одним плащом, он не хотел близости с ней. Почему так происходит, Тильво никак не мог для себя понять. Может быть, в глубине души Тильво желал для Лайлы совсем иного будущего. Если у них все получится, то Лайла сможет видеть и перестанет быть калекой и тогда Тильво вернет ее родичам, и она выйдет замуж за какого- нибудь деревенского парня.

Хотя он видел, что девушка явно симпатизировала ему, он не хотел пользоваться тем, что фактически был единственным мужчиной, с которым она могла общаться, будучи зрячей. Тильво не хотел лишать девушку права выбора.

Нельзя сказать, что певец был всегда таким благородным. Нет. Если хорошенько поискать, то на острове были десятки соблазненных им девушек, и не исключено, что где-то даже подрастали его дети. Но к Лайле он испытывал какое-то странное благоговение и в то же время некое отторжение как к женщине.

— Тильво, что ты отстал? Догоняй! — донеслось из темноты.

Тильво прибавил шагу, догоняя Рандиса и Лайлу и вполуха слушая, как весело переговариваются между собой зрячая-слепая и бывший наемный убийца.

ГЛАВА XVI

Гэлен проснулся. Лоб его был в поту, и он, часто дыша, сел на постели. Тот странный сон снова повторился. И вождь Верных подозревал, а быть может, даже и прозревал, что это как-то связано с последними событиями, произошедшими в округе.

До этого ему тоже снились сны. Но это были самые обычные сновидения: картины из его жизни и лица его людей. Такие сны снятся каждому и являются отражением реальных событий. Но этот сон был особенным. Таких четких и ярких образов Гэлен во сне не видел. Никогда.

Сначала он увидел свою крепость. К ее воротам приближался человек. Одет он был обычно, да и вообще ничем не отличался от любого другого пришельца из внешнего мира. Оружия при нем не было, только дайла. Он скинул ее с плеча, и тут же Небо начало темнеть. На нем появились такие зловещие краски, каких Гэлен не видел никогда в жизни. Но пришелец не обратил на это никакого внимания. Он присел на камень, взял в руки дайлу и стал играть. Затем пришелец запел, и язык, на котором он пел, был непонятен для Гэлена, хотя чудилось владыке горной крепости, что в нем заключена огромная сила, способная тягаться с самим Небом. И понял Гэлен, что пел пришелец на языке богов.

И неожиданно певец стал преображаться. Одежды его стали ослепительно белыми, и сам он увеличился в размерах, превратившись из человека в могучего великана. Вместо дайлы в руках у него был сияющий серебром лук. Он наложил на тетиву золотую стрелу и пустил ее прямо в Небо. Через мгновение с Неба раздался душераздирающий стон, будто стрела попала в какого-то жуткого зверя. Стон оборвался, а после него Небо преобразилось. Это уже было не Небо. Это были небеса из древних легенд, передаваемых из поколения в поколение среди Верных. В вышине засветились сотни ярких разноцветных огней, и над крепостью встал серебристо-желтый круг.

Гэлен любовался этой картиной, а сон все не кончался. Внезапно он почувствовал чье-то присутствие. Кто-то, как и он, смотрел в вышину на разноцветные огни. Но Гэлен никого не видел. Странный пришелец, стрелявший в Небо, исчез, и он видел только стены родной крепости и огни над нею. И тогда он услышал голос:

— Время пришло, Гэлен! Для тебя и для всех Верных настало время доказать преданность ушедшим богам. Потому что боги вернулись, и они вступят в противоборство с Небом. Один из нас вскоре придет сюда. И вы должны сделать для него все, о чем бы он ни по просил.

— Я сделаю так, — ответил Гэлен. — Мой народ помнит древнюю клятву, данную ушедшим богам. И мы ждем освобождения от власти Неба.

— Освобождение близко. И души умерших Верных получат свободу, а над горами будут сиять звезды. Это говорю тебе я, светлый бог Одэнер.

На этом сон заканчивался. И на утро после этого странного сна Гэлен по праву владыки крепости Арш-дэн-Хэлет, что на языке богов значило Обитель Верных, собрал Большой совет.

Гэлен подробно рассказал о своем странном сне. Большинство туг же сошлось на мнении, что это был не сон, а откровение, посланное богами. Верные помнили из легенд своих предков, что имя одного из ушедших богов действительно было Одэнер. Тогда спросил Гэлен своих людей, что же им надлежит делать. Но на этот вопрос владыки Арш-дэн-Хэлет никто не мог вразумительно ответить. Одни полагали, что следует снарядить отряд воинов и встретить бога внизу. Другие полагали, что ждать его нужно именно в крепости и при этом усилить стражу на стенах и не позволять никому по кидать Обитель Верных. Второе мнение Гэлену показалось наиболее разумным, тем более во сне он видел, что чужестранец подошел к крепости сам, без всяких провожатых. На том и поре шили. Стражу на стенах крепости удвоили, а по ночам на стенах стали зажигать больше факелов. Вдруг бог придет ночью, кто его знает, обладают боги ночным зрением или нет. Во всяком случае, в легендах об этом ничего не говорилось.

В тот же вечер внизу с горной дороги, ведущей к Обители Верных, дозорные увидали огни костров. Это донесение очень обеспокоило Гэлена. Хотя это вполне могли быть купцы, которые нередко приезжали к Верным для обмена. Во внешнем мире очень ценились шерстяные одеяла из овечьей шерсти, расшитые женщинами Верных, а также искусные поделки из камня, подобных которым на острове больше нигде не делали.

Но купцы обычно приезжали в назначенное время, и сейчас их никто не ждал.

«Быть может, это свита бога?» — решили некоторые из людей Гэлена. Но прошел день, настал вечер, внизу снова зажглись костры, а К воротом Арш-дэн-Хэлет никто так и не пришел.

Тогда хозяин крепости и вождь Верных решил послать к незваным гостям человека, чтобы узнать, кто они такие и чего хотят. Было решено, что пойдет он к ним безоружным. Ведь пока еще никто не приходил со злыми намерениями в Арш-дэн-Хэлет. Даже Слуги Неба, являвшиеся к ним раз в несколько лет, лишь интересовались: верят ли обитатели в могущество Великого Неба. И обитатели Арш-дэн-Хэлет отвечали, что верят в могущество Неба. Довольные Слуги Неба возвращались во внешний мир.

Врать не было в обычае у Верных. Да и правду отвечал народ Гэлена, ибо в величии Неба никто из Верных не сомневался, но верившие в ушедших богов никогда не поклонялись Небу, не возносили ему молитв и не приносили жертвы. Так что, не сказав ни слова лжи Слугам Неба, Верные продолжали жить спокойно и мирно, но в стороне от внешнего мира.

В горной долине, вход в которую преграждал Арш-дэн-Хэлет, они сеяли пшеницу, выращивали овощи и пасли своих овец. И лишь в заповедный лес никто из них не заходил, как было велено их предкам.

Человек, посланный к обосновавшимся внизу людям, не вернулся. Его ждали день и потом еще ночь, но он так и не пришел. Тогда было решено отправить еще одного. Вдруг первого посланца сразила болезнь. Да мало ли что могло еще случиться. Но и второй посланец не вернулся обратно. А внизу по-прежнему каждую ночь зажигались костры. И решено было не посылать больше никого во внешний мир и ждать прихода бога.

Обо всем этом думал Гэлен, сидя на постели. Сон повторился, как бы подтверждая, что он и его люди приняли правильное решение. Им оставалось только сидеть в крепости и ждать прихода бога. А там будь что будет.

Рядом мирно посапывала жена, за стеной во всю мощь храпел его наследник, будущий вождь Верных Гаррэт. Оставалось только ждать. Но мысли о том, кто были эти люди внизу, что им было надо и куда подевалось двое его людей, по-прежнему не давали покоя Гэлену. Он снова лег, закрыл глаза и попытался уснуть, но сон не желал смежить ему веки.



Вечером, когда на Небе зажглись багровые краски, из дверей гостиницы «Бездонный бочонок эля» вышла странная троица: бродячий певец с дайлой на плече, молодая девушка, опирающаяся на посох, и человек средних лет при оружии. Выйдя из гостиницы, они неторопливо зашагали по кривым улочкам небольшого городка.

— Это последний городок на нашем пути. Дальше уже начинаются предгорья, там никто не живет, — заговорил первым Рандис.

— Значит, мы уже близко к цели, — Тильво посмотрел на Меча Неба.

— Я думаю, что через неделю мы уже будем на месте. Надо только запастись припасами на дорогу и как следует отдохнуть.

— Ты прав, Рандис. Думаю, что все будет хорошо.

— Зря мы отказались от лошадей, — поморщился Меч Неба.

— Да зачем они? Я не умею ездить верхом, Лайла тоже.

— А разве у тебя не должны были сохраниться в памяти навыки верховой езды из твоей… — Рандис замялся, — жизни богом.

— Может быть, — пожал плечами Тильво, — и сохранились. Только в горы лошадей все равно не возьмешь, а оставлять их жалко.

— Тоже резон. Экий ты бережливый, Тильво. Однако там действительно на лошадях не проедешь.

— Ты знаешь, как пройти к тому месту, о котором я тебе говорил? — удивленно спросил певец.

— Мне ли не знать? Да я сам туда под видом обычного Слуги Неба ходил. Мы все хотели в их долину попасть, посмотреть, что там и как.

— Ты мне об этом не говорил.

— А ты и не спрашивал, — усмехнулся Рандис. — Очень нам было интересно знать, что внутри долины происходит.

— Ну и как, узнали?

— Да нет, — пожал плечами Рандис. — Сколько туда ни ходили, горцы нас дальше ворот своей крепости не пускали. А в долину эту горную можно только так попасть. Лезть напролом — это чистое самоубийство. Дорога, ведущая к их крепости, очень узкая, два человека едва разминутся. Перед крепостью небольшая площадка, там только человек десять поместиться сразу могут. А горцы луки повытаскивают да перебьют всех, если что. Стоит ли тратить силы ради какой-то долины в горах, где эти дикари овец своих пасут. Надеюсь, нас-то они пропустят?

— Будь уверен, — ответил Тильво. — Они моего прихода уже много поколений ждут.

— Значит, эти гады все-таки надули Слуг Неба. Сами-то говорили, что признают могущество Неба и боятся его.

— Но это не мешает им верить в ушедших богов.

— Ой, а как же я в горах? — в разговор вступила до этого молчавшая Лайла.

— Не переживай, — ответил Рандис. — Тильво тебе зрение вернет. Там можно петь спокойно, никто не подслушает. И мы запрос… — Рандис остановился на полуслове и тронул Тильво за плечо: — Кажется, это по наши души.

Из-за поворота показалось трое людей. Они встали, пере городив улицу, и молча смотрели на Тильво и его компанию.

— Дай я с ними поговорю, — предложил Рандис. — Никакой грабитель, хоть сколько-нибудь дорожащий своей шкурой, не будет грабить Слугу Неба.

— Попробуй, — буркнул Тильво.

Певец пытался сосредоточиться. Он чувствовал, что это не обычные грабители. Видимо, пришло время повстречаться с той странной силой, о которой предупреждал Одэнер. А Рандис между тем начал переговоры с незнакомцами.

— Эй, вы! — сделав шаг вперед, начал Меч Неба. Вы, ребята, неудачно выбрали себе жертву. Я Слуга Неба высокого ранга, и эти люди находятся под моей защитой. Пусть меня покарает Небо, если я лгу.

Это была почти ритуальная фраза. Любой грабитель на острове знал, что связываться со Слугами Неба не стоит. За причинение вреда Слуге Неба по законам королевства полагалась смерть. Однако и за присвоение себе священного сана Слуги Неба тоже полагалась смерть, только медленная. Так что у бандитов были все основания поверить словам Рандиса и убраться восвояси. Но трое стояли на месте, не двигаясь и не произнеся ни единого слова.

— Странно, — озадаченно произнес Рандис.

— Это не разбойники, и они тебя не послушают, прошептал Тильво.

— Что? — переспросил Рандис.

И в этот же момент троица незнакомцев стала медленно приближаться. Их движения были удивительно плавными. Они будто бы не шли, а перетекали, как вода.

— Лайла! Пой! — крикнул певец.

Лайла, слышавшая разговор между Тильво и Рандисом, тут же запела. Но первые же звуки ее песни захлебнулись кашлем. Тильво уже знал, что это не случайно. Он чувствовал, как вместе с нападающими на них идет волна Силы. И эта Сила была слишком знакома певцу по его оставшейся в прошлом бессмертной жизни. Это была даже не Сила Неба. Нападавшие были Слугами Бездны, первородного хаоса, из которого и была создана Великая Игра бессмертных.

Рандис вытащил меч и решительно шагнул вперед.

— Назад, Рандис, ты будешь защищать Лайлу.

— Но их трое! — крикнул Рандис.

— Выполняй, что я сказал. — Тильво интуитивно понял, что только так сможет заставить Меча Неба послушать его.

Нападавшие не торопились. Они, словно хищники, увидевшие беззащитную добычу, смаковали само действо. Они продолжали плавно скользить по улице, в руках заблестели мечи. И страшная, опустошающая волна Силы шла вместе с ними. По улице пронесся обжигающий ветер, и Тильво чувствовал, что враги готовят удар Силой. Где-то за спиной утробно кашляла Лайла.

Тильво сделал несколько шагов навстречу, быстро взметнул вверх правую руку и начертал в воздухе знак. Этот знак был ровесником Великой Игры, и назывался он Руна Ключ или Руна Врат Бездны. В прошлой, казавшейся такой далекой жизни Тильво был Мастером Бездны, одним из четырех бессмертных, которые разрушали обреченные миры. И эта руна одновременно являлась ключом, который запирал незримые Врата, за которыми Творец повелел оставаться Бездне после того, как сотворил сущее.

Тильво не знал, как подействует этот знак на местных Слуг Бездны, но предполагал, что он должен был лишить их Силы, и тогда бой пошел бы на обычных мечах. Словно наткнувшись на незримую преграду, слуги бездны остановились. Один из троих сделал какое-то еле уловимое глазом движение левой рукой. Снова подул обжигающий ветер, но он будто натолкнулся на невидимую стену и ринулся обратно. Мощным ударом троих швырнуло на землю. Их ударило собственной же Силой, отраженной от знака, начертанного Тильво.

Прежде чем ринуться в атаку на Слуг Бездны, Тильво быстро обернулся назад, где оставались Рандис и Лайла. Мгновенного взгляда было достаточно, чтобы понять: дела их плохи. С противоположной стороны улицы надвигались двое. И Рандис уже стоял, обнажив меч и заслонив собою Лайлу.

Воспользовавшись замешательством врагов, отброшенных волной Силы, Тильво развернулся к Рандису и еще раз начертал Руну Ключ. Тратить время на какую-то другую помощь у Тильво уже не было времени. Он лишил Слуг Бездны Силы, и теперь у Рандиса появился пусть маленький, но шанс.

Тем временем Слуги Бездны стали подниматься с земли, а Тильво вызывал из самых глубин своей сущности боевую ярость. Ту самую, что так хорошо помогала ему до этого выживать в мире под Небом.

Они кинулись все сразу, но в то же время каждый из нападавших не мешал другому, как это обычно бывает, когда несколько человек нападают на одного. Эти люди знали, как нужно нападать. Вернее, даже не так: эти люди знали, как нужно убивать.

Все произошло в считанные мгновения. Тильво инстинктивно выделил самого слабого из нападавших. Несколько практически неуловимых для человеческого глаза движении, и вот поверженный враг хрипит в предсмертных муках на земле, а Тильво вовсю орудует вражеским мечом. Клинок Слуги Бездны в руках певца выписывал невероятные финты. Сыпались искры от столкновения с другими мечами.

Его враги бились ожесточенно. Но их глаза были нечеловечески спокойными. Для них враг даже не был человеком. а всего лишь досадным препятствием на их пути. Такие враги были наиболее опасными, поскольку в битве их не отвлекали никакие эмоции.

Но ни ловкость, ни умение Слуг Бездны все-таки не смогли сравниться с вековым опытом бессмертного. Еще один Слуга Бездны упал замертво. Тильво ожидал, что оставшийся в живых нападавший обратится в бегство. Но он по-прежнему продолжал неистово биться. И в его взгляде нельзя было прочесть ничего. Когда и он упал мертвым, сраженный точно в сердце, Тильво тут же поспешил на помощь Рандису.

Он успел как раз вовремя. Один Слуга Бездны валялся убитым на земле, другой же наседал на Меча Неба, который, зажимая одной рукой рассеченное предплечье, отбивался из последних сил.

— Рандис, назад! — крикнул Тильво, вступая в схватку.

С этим Слугой Неба пришлось повозиться. Он оказался крепким орешком. Сражаясь с ним, Тильво не переставал удивляться тому, как Меч Неба вообще мог против него выстоять, хоть и знал, что Рандис был далеко не рядовым Мечом Неба.

Сложность поединка заключалась еще и в том что Тильво хотелось лишь обезвредить противника, а потом допросить его. Но Слуга Бездны защищался настолько ожесточенно, что его можно было только убить.

Наконец Тильво удалось ранить его в живот. Слуга Бездны выронил меч и, согнувшись пополам, тщетно пытался удержать вываливающиеся из живота внутренности.

— Великая Мать еще покарает вас, — прохрипел он из последних сил и упал замертво.

Когда все закончилось, Тильво стал искать взглядом Лайлу. Девушка сидела, сжавшись в комок и закрыв лицо руками.

— С тобой все в порядке, Лайла? — склонился над ней Тильво. — Ты не ранена?

— Все в порядке! — прошептала Лайла. — Только я не могу говорить громко, что-то случилось, когда я пыталась запеть. Словно кто-то ударил меня в горло.

— Ничего. Все пройдет.

— А где Рандис? — спросила Лайла.

— Я здесь, — раздался сзади голос Меча Неба.

На Рандиса было страшно смотреть. Он был весь в крови и шатался. Трудно было представить, каких колоссальных усилии давалось ему удержаться на ногах. Но и его силы были не беспредельными.

— Я, кажется, умираю.

На лице у Меча Неба появилось какой-то виноватое выражение. Он пошатнулся и упал.

— Нет! Рандис! — прошептал Тильво. — Ты не можешь…

— Тильво, скорее подведи меня к нему. Да скорее же.

— Что ты можешь сделать, Лайла?

— Тильво! — девушка нахмурилась. — Скорее! Еще мгновение, и будет поздно.

Тильво послушался и подвел девушку к умирающему Мечу Неба. Она присела на корточки и стала водить руками над ним.

— Разорви на нем рубаху! — не терпящим возражений тоном приказала Лайла.

Тильво послушался. Рана действительно была очень глубокой, к тому же Меч Неба потерял много крови и уже был без сознания. Лайла начала водить руками над раной. При этом Тильво удивлялся тому, как девушка точно чувствует ее расположение.

— Мне что-то мешает, Тильво, — озабоченно пробормотала Лайла.

— Что? — недоуменно спросил певец.

— Какая -то вещь.

— Вещь? — удивился Тильво.

Мгновенная догадка туг же пришла ему в голову, и он сорвал с шеи Меча Неба медальон.

— Теперь лучше, — улыбнулась Лайла.

Стало происходить что-то странное, и Тильво не сразу смог понять, что. Сначала в воздухе запахло цветами. Запах этот был настолько сильным, что перепутать его с каким-нибудь другим было просто невозможно. Откуда он мог появиться на городской улице, насквозь пропахшей помоями и крысами, было неясно.

Затем Тильво послышались странные звуки. Будто бы где-то совсем далеко запели птицы, потом к этому звуку прибавился шелест листвы и журчание ручья.

Тильво внимательно смотрел на Лайлу, стараясь внутренним взором бессмертного заметить что-нибудь необычное. И лишь на единственное мгновение он смог уловить что-то. Этому не было слов на языке людей, да и в языке бессмертных трудно было подобрать подходящие слова. Словно какая-то огромная непонятная Сила на миг промелькнула перед взглядом Тильво. Но это была не Сила света и не Сила тени. Что-то совсем другое, но в то же время очень знакомое. Но главное, что смог понять Тильво: эта Сила была враждебна Небу.

Тильво смотрел, как Лайла водит руками над раной Рандиса, и на миг ему почудилось, что он видит вокруг рук девушки слабое зеленоватое свечение.

— Все, Тильво!

Голос Лайлы вырвал певца из омута размышлений. Мгновенно куда-то исчезли и странные запахи, и звуки.

— Что все? — озадаченно спросил Тильво.

— Посмотри, — предложила девушка. — Я-то не вижу.

Тильво взглянул на рану и поразился. Ее просто-напросто не было. В место глубокой раны на теле Меча Неба был только еле заметный рубец.

— Это ты сделала? — удивленно спросил Тильво. И опять не знаешь как?

— Я снова почувствовала, что нужна моя помощь, и странная сила пробудилась во мне.

— Ладно. Оставим это, — махнул рукой Тильво. Что с Рандисом?

— А что со мной может быть? — Рандис открыл глаза и улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лайла.

— Да вроде ничего. Хотя помнится мне, что еще совсем недавно я умирал. Это твоя работа, певец? Ты меня с Неба вытащил?

— Благодари Лайлу, — буркнул Тильво.

После боя у него было ужасное настроение. Он переволновался за Лайлу и, как это ни странно, за Рандиса. И теперь, когда уже все было позади, на него навалилась усталость и апатия.

Между тем Рандис поднялся с земли и критически осмотрел себя.

— Такое, пожалуй, и ренегатам не под силу. Человека буквально с Неба вернули.

— Я же сказал, благодари Лайлу.