Дора и не подозревала, что может впасть в подобную панику. Молодая и здоровая, она бывала прежде в больницах лишь в качестве посетительницы, а потому, если мысли о больнице вообще приходили ей в голову, она представляла себе новорожденных, букеты цветов и тихо скользящих по коридорам уверенных медсестер.

— А как выглядит микроснимок?

Сейчас все было совсем иначе. Стоя перед реанимационным отделением в ожидании разговора с миссис Лайл, Дора ощущала непривычную тяжесть в груди. Очень тихо. Слишком тихо, только из дальнего конца коридора неслись жалобные рыдания. Приглушенно жужжали, как будто брюзгливо жаловались, аппараты и мониторы. За стеклянными дверями и за тонкими занавесками словно затаилась терпеливо ожидающая своего часа смерть.

— По словам Келли, это может быть точка в конце предложения, или мушиное пятнышко на бумаге, или «яблочко» двухдюймовой мишени — все, что будет смотреться естественно в документе. Притом не обязательно круг. Видишь ли, круг труднее обнаружить — он привычнее для глаза, природа не линейна.

Дора почувствовала непреодолимое желание закурить, но в этот момент из отделения вышла Шарон. Несмотря на явную усталость, увидев Дору, она улыбнулась.

– Тетя в сознании. Не могу выразить, как я счастлива.

Делия поморщилась:

– Я рада. – Разрываясь между чувством вины и облегчением, Дора обхватила руку Шарон. – Шарон, это капитан Скиммерхорн и лейтенант Чэпмен.

– Здравствуйте. Дора сказала, что вы хотите поговорить с тетей Элис.

— Кармайн! Да тут, наверно, миллион точек! Даже если мистер Смит пробудет в коме неделю, у нас нет шансов.

– Мы получили разрешение ее врача, – сказал Брент. – И благодарны вам за сотрудничество.

Губы Шарон вытянулись в строгую бескровную линию.

Кармайн налил себе кофе и сел на стул с колесиками, который стащил из машинописного бюро, — так можно было перемещаться по кабинету, не поднимая зад.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам найти этого человека. Проходите. Тетя ждет вас.

— Я все-таки думаю, что это не точки. Или, по крайней мере, не обычные точки. Мы должны искать что-то более крупное — помарки, опечатки. Келли скрытничает, от него ничего толком не добьешься, будем действовать по наитию. Возможности камер небезграничны. Насколько мне известно, получение точечного микроснимка — процесс сложный и долгий. Фотографировать приходится несколько раз, постепенно уменьшая снимки… Я плохо представляю, как это делается и до какого размера идет уменьшение. — Кармайн пожал плечами. — Придется положиться на здравый смысл. Если какое-то пятнышко покажется не на месте, попробуй отделить его от бумаги, и если это удастся, то дальше надо исследовать под микроскопом Патси с пятидесяти- или стократным увеличением.

Делия начала читать письма, а Кармайн — отчеты. Час прошел в полной тишине.

— Интересно, — сказала Делия.

Шарон встревоженно оглянулась на двери, и Джед поспешно сказал:

Кармайн вздрогнул:

– Мы не утомим ее.

— А?

– Я знаю. – Шарон положила ладонь на выпуклый живот. Ребенок. Семья, которую надо защитить и за которую необходимо отомстить. – Если вы что-то узнаете, вы ведь скажете мне?

— Мистера Смита считают бездельником, так ведь?

– Конечно, скажут. – Дора усадила Шарон на ближайшую банкетку. – А вы пока посидите. Постарайтесь расслабиться.

— По всем моим данным выходит так.

– У нас всего пятнадцать минут, – тихо напомнил Джед. – Дора, молчи, пока не получишь сигнал действовать.

— Хм, для праздного бездельника он слишком интересуется другими работниками и хочет их контролировать даже в свое отсутствие. Я читаю письмо, адресованное мистеру М.Д. Сайксу, старшему менеджеру «Корнукопии-Сентрал», в обязанности которого, как я понимаю, входит заказ канцелярских принадлежностей, проверка денежных выплат, заключение контрактов на уборку помещений и все в этом роде. Однако время от времени мистер Сайкс замещает лиц, занимающих более высокие посты.

– Есть, капитан.

— Обалдеть! — воскликнул Кармайн, осторожный в выражениях в присутствии дамы. — Никогда бы не подумал, что Смиту известно о существовании такой должности в «Корнукопии-Сентрал»! А он еще вникает в то, чем занимается Сайкс! Есть еще что-то интересное?

Джед повернулся к Бренту.

— И да и нет. Письмо довольно длинное. Мистер Смит подчеркивает заслуги мистера Сайкса при исполнении обязанностей более высоких руководителей, хвалит его усердие и опыт… И, как председатель правления, уведомляет о назначении Сайкса управляющим директором. Отныне Сайкс будет контролировать все дочерние фирмы «Корнукопии» на исполнительном уровне и подчиняться непосредственно правлению.

– Ей вообще здесь не место.

– Она видела статуэтку, а мы нет. Надо выяснить, имеет ли это отношение к делу.

— Вот это да, — усмехнулся Кармайн. — Майкл Дональд будет счастлив! Понятно, почему Смит не хотел оставлять письмо на столе, однако странно, что он не отправил его по внутренней почте до своего отъезда. Впрочем, не важно. Он, кстати, любитель военно-исторической миниатюры, обожает Наполеона.

Все трое вошли в отделение, прошли мимо сестринского поста в одну из маленьких, отделенных шторой палат.

Дора была благодарна Джеду за приказ молчать: вряд ли она могла бы выдавить хоть слово. Она помнила миссис Лайл элегантной и полной жизни. Глаза женщины, лежащей на узкой кровати, были закрыты. Черные волосы потускнели, у корней пробилась седина. Лицо, еще более землистое на фоне ослепительно белых бинтов, – в синяках. Кожа, казалось, вот-вот лопнет на резко выступающих скулах.

— Кто? Мистер Смит?

– Миссис Лайл, – тихо сказал Брент, остановившись у кровати.

— Нет, мистер Майкл Дональд Сайкс. С его новой зарплатой он сможет инсценировать на столе коронацию своего кумира в Нотр-Даме с настоящими золотом и драгоценными камнями.

Почти прозрачные веки затрепетали.

— Как странно! — воскликнула Делия, продолжая читать письмо к Сайксу.

– Да?

— Что?

Голос был слабым и хриплым, словно за время сна голосовые связки обработали наждаком.

– Я лейтенант Чэпмен. Вы можете ответить на несколько вопросов?

— Мистер Смит очень необычно выделяет пункты — которых, между прочим, здесь немало. Кто-то использует цифры, я лично предпочитаю буквы — если пунктов не больше двадцати шести, ширина колонки не меняется. С цифрами иначе — после девяти колонка становится на один символ шире. Меня это раздражает! А у мистера Смита нет ни букв, ни цифр — он отмечает пункты большими черными точками. — Она охнула. — Большие черные точки!

– Да.

Кармайн пулей подкатил к ней на стуле.

Дора увидела, как миссис Лайл пытается сглотнуть, и автоматически схватила чашку с водой и поднесла трубочку к сухим губам.

— Черт побери! — орал он, забыв о даме.

– Спасибо. – Миссис Лайл остановила взгляд на Доре и улыбнулась. – Мисс Конрой. Как мило, что вы пришли.

— И еще, Кармайн, — дрожащим голосом сказала Делия. — Какая пишущая машинка может сделать точку такого размера? Никакая! Разве что типографский станок. Эти точки, должно быть, поставлены вручную. Если это не микроснимки, то мистеру Смиту пришлось возиться с переводными листами, — чистое безумие для такого аккуратиста.

Приказ Джеда тут же был забыт.

– Я рада, что вам лучше. – Дора ласково положила ладонь на тонкие пальцы больной. – Мне очень жаль, что вы пострадали.

— В чем в чем, а в безумии мистера Смита обвинить невозможно, — в мрачном ликовании произнес Кармайн. — Попался гад!

– Мне сказали, что Мьюриэл умерла. – Усталые глаза наполнялись слезами медленно, словно отзвук выдохшейся бури. – Она была очень дорога мне.

— Ты считаешь, он — Улисс?

Чувство вины новой мощной волной окатило Дору и смыло хрупкое самообладание. Она могла бы справиться, но не могла отмахнуться.

— Я давно это понял.

– Мне так жаль. Полиция надеется, что вы поможете найти человека, который это сделал.

Он подъехал к небольшому столику, где лежали коробочки с предметными и покровными стеклами, пинцет и тонкий скальпель. Взял лоток с инструментами, вернулся к письму и очень осторожно попытался подцепить скальпелем край точки. Точка легко отошла от бумаги, оставшись на кончике скальпеля. Кармайн поместил ее на предметное стекло и накрыл покровным. Подобную операцию он проделал с пятью большими точками, выбранными наугад из одиннадцати в письме Сайкса.

Дора вытащила бумажную салфетку из коробки на прикроватном столике и осторожно осушила щеки миссис Лайл.

С пятью стеклами на бумажной подложке они с Делией отправились в криминалистический отдел.

– Я хочу помочь. – Сжав дрожащие губы, миссис Лайл перевела взгляд на Брента. – Я не видела его, лейтенант, я никого не видела. Я… смотрела телевизор и думала, что это Мьюриэл… – Ее голос угас, пальцы сжали руку Доры, словно ища утешения. – Я думала, что это она вошла. А потом ужасная боль, как будто что-то взорвалось в голове.

— Скажи мне, что это не с переводных листов, — обратился он к Патрику, подавая ему подложку, — что на них есть текст, схемы или что-нибудь еще, чему быть не следует.

— Ты нашел самый настоящий, стопроцентный, двадцатичетырехкаратный микроснимок чистой воды, — торжественно объявил Патси после исследования первого же пятна. — Черт возьми, ну и камера! Стократное уменьшение и при этом такая четкость снимка!

— Теперь мы знаем, почему Смит не отправил письмо М.Д. Сайксу внутренней почтой, — сказал Кармайн Делии в своем кабинете. — Оно должно было поехать с ним за границу. В Цюрихе микроснимки бы сняли и заменили точками с переводных листов. А вернувшись в Холломен, Смит вручил бы письмо мистеру Сайксу лично в руки.

— Кармайн, я так рада за тебя!

— Не спеши радоваться, Делия. Теперь мне надо связаться с Тедом Келли и сообщить ему о находке. Наше участие в поимке шпиона закончилось.





Как в воду глядел. Изумленный Тед Келли примчался через несколько минут в полном восторге от того, что он назвал «везением Кармайна».

— Нет, мое везение тут ни при чем, специальный агент Келли! — вспыхнул Кармайн. — Это целиком заслуга сержанта Кори Маршалла, именно он добыл вам доказательство шпионажа. Если его имя не появится в твоем отчете, я тебе башку оторву!

– Миссис Лайл, – начал Брент, – вы помните, как накануне нападения покупали фарфоровую собачку у мисс Конрой?

— Хорошо-хорошо! — закричал Келли, отступая с поднятыми руками. — Обещаю, я отмечу его в своем отчете!

– Да, для малыша Шарон. Дверной упор. – Миссис Лайл снова повернула голову к Доре. – Я так боюсь за Шарон. Она совсем не отдыхает. Все эти волнения…

— Расскажи это своей бабушке, Келли! Может, она тебе поверит. — Кармайн подтолкнул к нему два машинописных листа. — Вот донесение Кори о том, что произошло, перепишешь его себе в отчет. Черт побери ФБР и тебя вместе с ним! Мы сделали за вас всю работу, и я хочу, чтобы вы это признали.

– С ней все в порядке, – успокоила Дора.

— Я так рад, что согласен на что угодно. Бумаги Смита у тебя?

– Миссис Лайл. – Джед выступил вперед. – \'Вы помните что-нибудь еще об этой статуэтке?

Кармайн передал ему картонную коробку с эмблемой полицейского управления Холломена.

– Нет. – Она попыталась сосредоточиться, но воспоминания пробивались с трудом, как слабенький солнечный луч сквозь свинцовые тучи. – Такой милый сторожевой пес. Для малыша. Неужели тому человеку нужна была эта маленькая собачка? – Ее пальцы снова беспокойно задвигались. – Кажется… кажется, я слышала, как он что-то кричал о собаке. Но этого не может быть.

— Здесь все, кроме пяти точек из письма к Сайксу. Я снял с него копию, хочу, чтобы мистер Сайкс непременно его получил. Он заслужил свое повышение.

Джед наклонился, и старческие, полные страха глаза сосредоточились на его лице, но он должен был продолжать расспросы.

Келли взял коробку с таким видом, будто в ней лежали королевские регалии.

– Вы помните, что именно он кричал?

— Э-э… а пять точек?

– «Где собака?» И он ругался. Я лежала на полу и не могла шевельнуться. Я думала, что меня разбил паралич. А он крушил все и кричал, и снова кричал о собаке. А потом ничего. – Истощив все свои силы, миссис Лайл снова закрыла глаза. – Но не мог же он убить Мьюриэл из-за фарфоровой собачки?

— С ними я пойду к судье Туэйтсу. Мне нужны улики для получения повторного ордера на обыск. Потом я пришлю их тебе.

Через пару минут они стояли на эскалаторе, несущем их вниз, в вестибюль.

— Так не пойдет. Отдай их немедленно!

– Но ведь убил? Убил из-за статуэтки! – воскликнула Дора.

— А ты попробуй их отобрать. Я же сказал, что отдам. И между прочим, я не шучу: ни тебе, ни ФБР доверия нет, специальный агент Келли. Не удивлюсь, если содержимое кейса Смита нигде не будет фигурировать, а его самого не станут судить за измену. Но по крайней мере за одно убийство он предстанет перед судом и надолго сядет за решетку. А теперь убирайся и не мешай мне заниматься моими делами.

– В этом уже можно не сомневаться. – Брент поправил очки и сунул руки в карманы. – Но это еще не все. Пуля, убившая Мьюриэл, выпущена из пистолета, из которого убили Трейнора. – Он взглянул на Джеда. – Как и пули из стены магазина.

— Как ты думаешь, мистера Смита осудят за шпионаж? — спросила Делия, оглядывая кабинет, заставленный импровизированными столами.

– Значит, он вернулся еще за чем-то. Собачка была лишь частью… но частью чего?

— Понятия не имею. Делия, со столами разберись, пожалуйста. Я поднимусь к твоему дяде Джону. — В дверях он остановился. — Делия?

— Да? — спросила она с трубкой в руке.

– Статуэтка не представляла никакой ценности, – тихо сказала Дора. – На ней даже не было клейма. Я купила ее только потому, что она мне понравилась.

— Ты замечательно потрудилась. Не знаю, что бы я без тебя делал. Правда.

– Ты купила ее на аукционе. – Джед мысленно прокрутил все возможности. – Где?

Секретарша пискнула как котенок, покраснела и отвернулась.

– В Виргинии. Со мной ездила Ли. Ты же помнишь. Я вернулась в тот день, когда ты переехал в мой дом.



– А на следующий день ты продала эту собаку. – Джед помог Доре сойти с эскалатора. – Что еще ты купила?



– На аукционе? Кучу всего. – Они вышли на улицу, но Дора не стала застегивать пальто. Морозный воздух помогал избавиться от тошнотворных больничных запахов. – В магазине есть список.

— Стоит Дугу Неверующему увидеть снимки под микроскопом, ордер нам обеспечен, — сказал Кармайн.

– Разве на аукционах продают не лотами? – спросил Брент. – Или группами, прибывшими из одного места Или от одного дилера?

– Конечно. Иногда приходится покупать сундук хлама ради одной вещи. Это же не «Сотби». Скорее блошиный рынок.

— Тем более что это оправдывает выдачу ордеров после происшествия на Лужайке. Судья не будет выглядеть дураком, — добавил Сильвестри. — Надеюсь, ты найдешь доказательства убийства Диди, Кармайн. Носом чую, федералы не захотят судить Смита за измену. Сейчас не то время, чтобы казнить его как Розенбергов. Смит — «белая кость», бостонский американец англосаксонского происхождения.

Она устала, устала до смерти. Кровь стучала в висках, предупреждая о надвигающейся головной боли.

– Господи, Скиммерхорн, как я могу помнить? Столько всего произошло с тех пор.

— Маловероятно, — задумчиво сказал Кармайн. — Филип Смит наверняка существовал на самом деле, но когда-то в последние двадцать пять лет его место занял полковник КГБ. Иногда Смит делает странные ошибки, говоря об американских обычаях. Кстати, Делия утверждает, что его жена никакая не саами, а откуда-то из Сибири или центральноазиатских республик. Ее родной язык не относится к индоарийским.

– Чушь, Конрой, – оборвал ее Джед так резко, что брови Брента поползли вверх. Ему приходилось слышать подобный тон… когда Джед допрашивал упрямого свидетеля. – Ты знаешь все, что покупаешь, все, что продаешь; точные цены, включая налоги. Что ты купила перед собакой?

— Турецкий и венгерский тоже, если уж на то пошло.

– Кувшинчик для бритья в форме лебедя, – отчеканила Дора. – Примерно тысяча девятисотый год. Сорок шесть долларов семьдесят пять центов. Когда покупаешь для перепродажи, налоги не платишь.

— Верно. Тем не менее, Смит — подставной. Нет никакой Анны Смит в Корпусе мира в Африке, а Стивен Смит, занимающийся морской биологией в Красном море — интересный выбор цвета, кстати, — на самом деле не сотрудник Вудсхоулского океанографического института. Он там скорее почетный гость благодаря кругленьким суммам, которые жертвует на дорогостоящие проекты. Что до Питера Смита, инженера-нефтяника, то он действительно некоторое время работал на «Бритиш петролеум» в Иране, но потом якобы отправился искать нефть на свой страх и риск, причем не куда-нибудь, а в Афганистан.

– А после собаки?

— Ты подозреваешь, все трое живут в СССР?

– Абстрактная картина в раме черного дерева. Яркие краски на белом фоне, подписано Е.Биллингсли. Окончательная цена – пятьдесят два доллара семьдесят пять центов… – Дора прижала руку ко рту. – О боже.

— Между заданиями — да. Только подумайте, какие ценные агенты! Полностью двуязычные, — американцы, как яблочный пирог.

– Точно, – пробормотал Джед.

— Яблочные пироги пекут всюду, Кармайн.

– Картина, – в ужасе прошептала Дора, бледнея на глазах. – Ему нужна была эта картина.

— Да, но в Америке пироги с корицей, а не с гвоздикой.

– Давайте выясним почему.

— Что тебя беспокоит? — немного погодя спросил Сильвестри.

– Я отдала ее маме… Я отдала ее маме, – повторила она, борясь с тошнотой.

— Прежде всего, помощник. Мы все еще не нашли его, а он убийца еще более изобретательный, чем Смит. Это из-за него я попросил Дэнни поставить охрану у палаты Смита — по двое самых толковых ребят.



— Есть идеи, кто это может быть?

– Обожаю неожиданных гостей. – Хлопая роскошными ресницами, Трикси подхватила Джеда и Брента под руки. – Я счастлива, что вы нашли время заглянуть ко мне.

— Кто-то имеющий отношение к «Корнукопии». Точнее не скажу. Я делал ставку на Ланселота Стерлинга, но ошибся. Секретарь Ричард Оукс отпадает — слишком хилый. Видимо, личность из тех, кем мы до сих пор не интересовались. Не исключено, что мы даже его не видели.

– Мама, мы всего на пару минут, – начала Дора.

— Коммунисты обычно собираются в ячейки, не так ли, Кармайн?

– Ерунда. – Трикси уже провела мужчин через крохотную прихожую в комнату, которую предпочитала называть салоном. – Вы должны остаться на ленч. Я уверена, что Карлотта угостит нас чем-нибудь особенным.

— Идеологи — да, но что мы знаем о тех, кто активно занимается саботажем или шпионажем? Вот почему охота на ведьм в отношении коммунистов потерпела неудачу. Идеологию часто приравнивают к подрывной деятельности, а это не всегда оправданно. Однако нельзя полностью исключать возможность того, что в Холломене действует ячейка вредителей, возглавляемая Филипом Смитом. Нам известно про Эрику Давенпорт и про помощника Смита. Это трое. Сколько человек в ячейке? У Теда Келли мне спрашивать не хочется, хотя, возможно, я к нему несправедлив. Предположим, четыре — шесть человек. Тогда мы все еще в неведении относительно, по меньшей мере, одного из них.

– Вы очень любезны, миссис Конрой, но…

— Полина Денби? — предположил Сильвестри.

– Трикси. – Она заливисто рассмеялась и шаловливо похлопала пальчиком по груди Брента. – Я – миссис Конрой только для чужих людей и финансовых инспекторов.

— Вряд ли. Она феминистка, к тому же лидер по натуре. У красных полно женщин врачей и дантистов, однако, на руководящих постах в коммунистической партии их раз-два и обчелся, так ведь? Нет, Полину обманом вынудили убить мужа в нужную дату, но ей страшно не хочется это признавать.

– Трикси. – Шея Брента побагровела. С ним никогда еще не флиртовала женщина, годящаяся ему в матери. – Мы действительно очень спешим.

— Как насчет Филомены Скепс?

– Язва бывает именно от спешки. В моей семье ни у кого не было проблем с желудком… за исключением дорогого дядюшки Уильяма. Он всю жизнь зарабатывал деньги, но так и не успел получить от них удовольствие. Все кончилось тем, что он оставил свои деньги мне. Пожалуйста, пожалуйста, присаживайтесь.

— Думаю, худшее, на что способна Филомена, — это испортить сына своей чрезмерной заботой, однако, я собираюсь повидать ее еще раз, — сказал Кармайн. — Прежде всего остается открытым вопрос, кто станет руководить «Корнукопией». Сама Филомена? Или свалит это на своего пажа Энтони Бера? А может, рассчитывает на внезапно воспрянувшего Фила Смита, если, конечно, она не в курсе, что он предатель и убийца?

Трикси указала на два кресла с подголовниками перед камином, в котором весело трещал огонь, а сама расположилась на красном бархатном канапе, как королева – на троне.

— Может быть, корону унаследует мистер Майкл Дональд Сайкс, — усмехнулся Сильвестри.

– Как поживает ваша очаровательная жена?

Кармайн вздохнул — так громко, что комиссар насторожился.

– Отлично. Мы провели в вашем театре изумительный вечер.

— О чем вздыхаешь? — спросил он.

– Прелестно, не правда ли? – Глаза Трикси засверкали. Рука обвила спинку канапе. Ну, точно повзрослевшая Скарлет, принимающая возлюбленного в Таре. – Я обожаю вечеринки. Айседора, дорогая, вызови, пожалуйста, Карлотту.

— О вертолете ФБР, на котором последний раз летал в Орлеан. Управление, конечно же, такого позволить не может?

Дора покорно дернула старомодный шнур звонка, висевший слева от камина.

— Так же, как билет на Марс, Кармайн.

– Мама, я забежала забрать картину. Она… она нам нужна.

– Картину? – Трикси скрестила ноги. Зашелестели синие шелковые брюки. – Какую картину, дорогая?

— Ненавижу ездить туда на машине!

– Абстрактную.

— Возьми с собой Дездемону, проведете день вместе.

– Ах да. – Трикси наклонилась к Джеду:

— Так и сделаю, но раньше субботы не получится.

– Обычно я предпочитаю традиционную живопись, но в той картине было что-то очень дерзкое, вызывающее. Я понимаю ваш интерес. Вам она очень подошла бы.

— Как Смит?

Джед решил, что это комплимент. В любом случае казалось легче подыгрывать, а не возражать.

— По словам Тома Денниса, выкарабкается. Субдуральной гематомы нет. Перелом костей черепа, небольшое сотрясение, отек мозга уже спадает. Больше пострадали правое плечо и лопатка. Коллинзу предстоит операция на сломанной ноге. Клянется, что никогда в жизни больше не сядет в открытый автомобиль. Кори говорит, это было то еще сальто.

– Спасибо. Я очень люблю абстрактный экспрессионизм… например, Джексон Поллок с его ритмичными линиями и энергичными мазками.

— Престарелые стиляги! — ухмыльнулся Сильвестри. Внезапно он с интересом взглянул на Кармайна. — А когда ты понял, что Смит и есть Улисс? Им мог оказаться любой из них.

– Да, конечно, – с восторгом согласилась Трикси, хотя понятия не имела, о чем идет речь.

— Нет, Грирсона я отмел сразу. Смутные подозрения у меня зародились после встречи с Бартом. Он слышал разговор Эрики Давенпорт с Дезмондом Скепсом на банкете фонда Максвеллов. Слов не разобрал, но говорил, что она шипела — много «с». Сразу я не обратил на это внимание, но потом меня вдруг осенило — нельзя прошипеть «Коллинз», «Первей» или «Грирсон». А вот «Смит» — можно. «Есть!» — сказал я себе и целиком сконцентрировался на мистере Филипе Смите.

Лицо Доры выразило такое искреннее изумление, что Джед довольно сложил руки на груди и улыбнулся.

— Значит, все дело в имени.

– И, конечно, Роберт Мозеруэл. Его суровые цвета и аморфность композиции.

– Гений, бесспорно, гений, – рассеянно согласилась Трикси и боязливо уставилась на дверь, за которой послышался знакомый топот.



Карлотта остановилась в дверях и подбоченилась. Черные спортивные брюки, которые она считала подходящей униформой для служанки, делали ее еще больше похожей на пенек с ручками, а раздраженное выражение, казалось, навечно прилипло к ее желтоватому лицу.



– Чего надо?

– Подай нам чаю, Карлотта, – приказала Трикси тоном светской дамы.

Следующим утром, с ордером на руках, Кармайн в сопровождении полицейской машины и передвижной криминалистической лаборатории Патси подъехал к особняку Филипа Смита.

Черные глазки-пуговки поочередно пронзили всех присутствующих, затем Карлотта спросила хрипловатым сексуальным голосом, так не вязавшимся с ее внешностью:

У дверей его встретила Натали Смит. Ее ярко-голубые глаза горели огнем, гладкое смуглое лицо перекосилось от гнева.

– Они останутся к ленчу?

— Почему вы не оставите его в покое? — напустилась она на капитана, ее акцент стал еще сильнее.

– Нет, – ответила Дора.

— Сожалею, миссис Смит, но у меня ордер.

– Да, – одновременно с нею ответила ее мать. – Накрой на четверых, пожалуйста.

— Мне опять отправляться в беседку? Сегодня холодно.

— Нет, мэм. На этот раз мы обыщем беседку, так что оставайтесь в доме.

Карлотта гордо вскинула голову, выставив квадратный подбородок.

– Тогда они получат тунец. Я его приготовила, они будут его есть.

По густой траве между клумбами Кармайн подошел к похожей на античный храм ротонде с ионическими рифлеными колоннами и терракотовой крышей, напоминающей шапку китайского кули. Ступеньки и пол покрывала зеленоватая мозаичная плитка, остальная часть ротонды была из белоснежного мрамора. «Где в Америке найти мастеров, способных создать такое? — подумал Кармайн. — Колонны, вероятно, привезены из Италии, лучшие скульпторы там. Их американские коллеги могут разве что надгробные памятники ваять».

– Тунец прекрасно подойдет, – сказала Трикси, взмахом длинных пальчиков отпуская служанку.

Поверхностный осмотр ничего не дал, но на то у Кармайна был Эйб Голдберг.

– Упрямица, – пробормотала Дора, присаживаясь на подлокотник кресла Джед а. Ленча не избежать, но, по крайней мере, можно провести время с пользой. – Я думала, ты хочешь повесить эту картину здесь.

— Сумеешь отыскать здесь тайник? — спросил Кармайн.

– Да, но она не подошла. Слишком безумная. В гостиной хочется отдохнуть от всего. Мы перевесили ее в кабинет Квентина. Он решил, что она будет подпитывать его энергией.

Светлое веснушчатое лицо Эйба расплылось в улыбке, голубые

глаза сверкнули.

Дора ушла за картиной, и Трикси повернулась к Джеду, но улыбка не смогла замаскировать расчетливый блеск ее глаз.

— А вода мокрая?

– Необыкновенная девушка наша Айседора. Такая умная и честолюбивая. И, конечно, самостоятельная, но это означает лишь то, что ей необходим такой же самостоятельный мужчина. Женщина, ведущая собственный бизнес, с тем же успехом будет управлять домом и семьей. Не так ли, дорогой?

Кармайн сошел вниз и стал наблюдать за работой Эйба. Тот приказал двум полицейским убрать стол и стулья, стал в центр беседки, задрал голову и, кружась на месте, принялся разглядывать потолок. Затем так же пристально осмотрел пол. Используя в качестве ориентира Кармайна, прошел по кругу по каждой ступеньке. Лег плашмя на пол и начал простукивать его костяшками пальцев.

Любой ответ был бы ловушкой.

— Ничего, — констатировал он.

– Думаю, она справится со всем, что наметит себе.

Каждая ступенька, имеющая форму кольца, состояла из двенадцати отдельных секций шириной в тридцать градусов. Длина верхних секций была чуть больше метра. Эйб переходил от секции к секции, пытаясь подсунуть под них лом. С пятой попытки ему это удалось. Секция, пригнанная так же плотно, как и все остальные, при нажатии сдвинулась и развалилась на зубчатые обломки.

— Смит пользовался не ломом, Кармайн. Вот смотри — тут есть направляющие, ступенька выдвигалась, как ящик стола. Но я все испортил, — с некоторым сожалением заключил он. — Такая работа насмарку. — Он пожал плечами. — Ну да ничего не поделаешь. Где моя камера?

– Несомненно. Брент, ваша жена – мать троих детей и работает, не так ли?

Кармайн поморщился. Запах! Под вспышками фотокамеры Эйба капитан просунул обе руки в тайник и вытащил оттуда рабочий комбинезон, жесткий от высохшей крови. Камера жужжала и вспыхивала голубым светом. Пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось как-то свернуть комбинезон и засунуть в бумажный пакет для вещдоков. Смит хранил свой сувенир в гораздо худших условиях, чем Ланселот Стерлинг, в швах и изгибах уже поселилась плесень.

– Совершенно верно. – Понимая, что Джед чувствует себя как на горячей сковороде, Брент только усмехнулся. – Чтобы все держать под контролем, необходимы совместные усилия, но нам это нравится.

— Больше ничего нет, — разочарованно сказал Эйб.

– И одинокий мужчина… после определенного возраста… – Трикси многозначительно взглянула на Джеда, едва подавившего желание съежиться, – …только выиграет от женского общества. Вы были женаты, Джед?

— Что ж, мы сфотографировали комбинезон на месте обнаружения, ступеньку, скользящий механизм — все, что только можно, — сказал Кармайн, садясь на корточки. — Этого вполне достаточно, но я хочу бритву. Где она может быть?

– Нет.

— Ты сказал, он хранит ее как инструмент возмездия, нечто особо ценное. Она не может лежать вместе с окровавленной одеждой, — сказал Эйб. — Вспомни Призрака, Кармайн!

В комнату с картиной в руках вошла Дора.

— Значит, она не под ступенями, но где-то рядом, Эйб. В колонне! В одной из колонн должен быть тайник приблизительно… на уровне головы. Так, чтобы можно было смотреть не прикасаясь.

– Мама, извини, но боюсь, что тебе придется обедать в одиночестве. Я звонила в магазин, там возникла небольшая проблема. Мне необходимо вернуться немедленно.

– Но, дорогая…

— Тогда ничего не выйдет, — пессимистически сказал Эйб. — Под мрамором пустоту не услышишь. Должен быть механизм, открывающий дверцу тайника. Дверца довольно тяжелая, по всей видимости, равна по высоте одному барабану колонны, — значит, привод электрический. Где-то под землей проходит провод. Все колонны, вероятно, полые внутри. Скорее всего тайник открывается при помощи дистанционного пульта. Смит ведь радиолюбитель, наверняка разбирается в таких вещах. Вряд ли он собирался захватить пульт с собой в Цюрих. Эта штука валяется где-нибудь среди барахла в радиорубке.

– Очень скоро мы обязательно пообедаем вместе. – Дора поцеловала мать в щеку. – Я подберу что-нибудь для папиного кабинета. Ты или папа загляните ко мне.

— Лучше сначала обследуй колонны с лупой, Эйб. Если дверца есть, по краям будут видны щели.

– Я настаиваю. Это не займет много времени. Я потороплю Карлотту.

— Посмотри на колонну вблизи, Кармайн, — любая сгодится.

Трикси вылетела из гостиной. Джед взял у Доры картину и стал ее осматривать.

— Вот черт! — присмотревшись, выругался Кармайн. — Вертикальная линия по центру каждой канелюры.

– Ловко врешь, Конрой.

— Надо найти пульт. Или придется рушить всю беседку.

– Кстати, о ловкости. Ты что-то рассуждал об аморфности?

— Нет, это варварство! Эйб, пошли посмотрим в радиорубке. Ордер не распространяется на дом, но рубка-то на крыше. Найдем пульт, а там уже не важно. Хотя нет, постой, очень даже важно! Смит слишком богат, он спустит на нас своих адвокатов. Сначала к судье.

– Я некоторое время встречался с художницей. Поневоле набрался умных слов.

– Было бы интересно посмотреть, чего ты наберешься от меня.

Два часа спустя Кармайн возвратился для обыска радиорубки. Узнав, что доказательства убийства уже добыты, судья Туэйтс выдал ордер без лишних слов. При необходимости можно было обыскать хоть весь дом.

– Я вообще-то не люблю тунец, – заявила Дора, снова вонзая зубы в сандвич.

Джед продолжал снимать раму с картины. Брент удовлетворенно вздохнул, отправляя в рот остатки своего второго сандвича.

Этого не понадобилось. В радиорубке нашлись целых три пульта наподобие тех, которыми открывают двери гаража. Разница была в том, что все три были самодельными. Один из них открывал дверцу, скрытую в колонне.

– Мне нравится, как она нарезала крутые яйца и пикули.

На двух серебристых филигранных подпорках, внутри отделанной малиновым атласом выемки, покоилась опасная бритва, лезвие которой было убрано в ручку слоновой кости.

Троица собралась в квартире Доры: здесь было больше места и уединения, чем в кладовке. Брент не предложил отвезти картину в участок, не проинформировал начальство, но все делали вид, будто в этом нет ничего странного.

— Подставка не серебряная, — сказал Эйб. — Серебро тускнеет.

Доре было совершенно ясно, что Брент все еще считает Джеда своим капитаном.

— Скорее всего хромированная, — всматриваясь, произнес Кармайн, — вряд ли платина.

– В раме ничего. – Джед осторожно отложил раму. – Но пусть ребята из лаборатории посмотрят.

Взяв чистый носовой платок, он осторожно вынул бритву, стараясь касаться ее кончиками пальцев. Бритву густо покрывала запекшаяся кровь, особенно в месте крепления лезвия к ручке. Кармайн поместил жуткий предмет в коричневый конверт, который тут же запечатали.

– В самом полотне ведь ничего нельзя спрятать? – Дора запила сандвич диетической пепси. – Художник неизвестный… я проверяла на всякий случай: вдруг мне попался недооцененный шедевр.

— Я забыл резиновые перчатки, — с сожалением сказал лаборант. — Доктор О’Доннелл требует собирать вещественные доказательства в перчатках.

Джед задумчиво перевернул картину.

— Ничего, как-нибудь обойдемся, — заверил Кармайн. — Когда шум вокруг этого дела уляжется, комиссар и ваш шеф планируют проработать вопросы, связанные с вещдоками. Это вечная головная боль.

– Полотно натянуто на фанеру. Дай мне какие-нибудь клещи, Конрой.

— Если на бритве отпечатки Смита, — сказал Эйб, пряча камеру в футляр, — он не отвертится.

– Думаешь, что-то спрятано внутри? – Дора поковырялась в кухонных ящиках и принесла отвертку. – Тайник с наркотиками… нет, лучше с бриллиантами. Или с рубинами. Они сейчас дороже бриллиантов.

— При условии что есть отпечатки поверх крови.

– Вернись к реальности, – предложил Джед, начиная отделять полотно от фанеры.

– Но это возможно, – настаивала Дора, пытаясь заглянуть через его плечо. – Ведь он убил, а обычно убивают ради денег.

— Уверен, что есть, Кармайн! Должны быть!

– Перестань дышать мне в шею.

— Интересно, что открывают два других пульта. Дуг Неверующий меня точно убьет, но, похоже, без нового ордера не обойтись. Нужно обыскать дом и всю территорию — подсобные помещения, статуи, солнечные часы, каждый закоулок. Лишним не будет — печенкой чую.

– Но это моя картина. У меня есть квитанция.

— У нас этих ордеров и так уже под завязку, — возразил Эйб. — Куда еще?

– Ничего, – пробормотал Джед. – Никаких тайников.

Дора свирепо взглянула на него:

— Что верно, то верно, Эйб, но преступник может ухватиться за любую нашу промашку. Только глупые копы этого не учитывают. Нужен ордер, где будет четко прописано, что мы имеем право искать тайники, открывающиеся при помощи дистанционных пультов.

– Должны быть.

— Тогда запасись новыми батарейками.



– Ничего, – повторил Джед, проводя ладонью по изнанке полотна.



– Странно. Полотно старое. – Дора наклонилась поближе. – Может быть, Биллингсли рисовал на старом полотне, чтобы сэкономить.