- И вы, леди Корвен, хотите нас уверить, что между вами за эти двадцать минут решительно ничего не произошло?

- Перед уходом он поцеловал мне руку.

- Это уже кое-что, но не ответ на мой вопрос.

- Не было ничего такого, что могло бы удовлетворить вас.

- Как вы были одеты?

- К сожалению, вынуждена сообщить вам, что была совершенно одета.

- Милорд, могу я попросить, чтобы меня оградили от подобных острот?

Динни была восхищена тем спокойствием, с каким судья сказал:

- Отвечайте, пожалуйста, только на вопросы.

- Хорошо, милорд.

Клер вышла из-под навеса и стояла теперь у самого барьера, положив на него руки. На ее щеках выступили красные пятна.

- Вы, вероятно, стали любовниками еще на пароходе?

- Нет, и никогда не были.

- Когда вы снова увидели соответчика, после того как сошли на берег?

- Примерно через неделю.

- Где?

- Недалеко от имения моих родителей в Конда-форде.

- Что вы в это время делали?

- Я ехала в машине.

- Одна?

- Да, я занималась предвыборной вербовкой голосов и возвращалась домой пить чай.

- А соответчик?

- Он был в своей машине.

- Что же он, так с неба и свалился?

- Милорд, прошу оградить меня от подобных острот!

Динни услышала, как в публике захихикали, затем раздался голос судьи, который, казалось, опять обращался в пространство:

- Какою мерой мерите, такою и вам отмерится, мистер Броу.

Хихиканье усилилось. Динни не могла удержаться и взглянула на Броу. Его красивое лицо было какого-то неописуемого винно-багрового цвета. Черты \"юного\" Роджера выражали и удовольствие и озабоченность.

- Каким образом соответчик очутился на этой глухой дороге в пятидесяти милях от Лондона?

- Он ехал повидать меня.

- Вы это признаете?

- Так он сказал мне.

- Можете вы повторить нам точно его слова?

- Не могу, но я помню, что он попросил разрешения поцеловать меня.

- И вы разрешили?

- Да. Я высунула голову из машины, он поцеловал меня в щеку, вернулся к своей машине и уехал.

- И все-таки вы утверждаете, что не стали любовниками еще на пароходе?

- В вашем смысле не стали. Я не отрицаю, что он любит меня, - так по крайней мере он мне сказал.

- Вы утверждаете, что вы в него не влюблены?

- Боюсь, что не влюблена.

- Но вы позволили ему поцеловать себя?

- Мне было его жаль.

- И вы считаете, что так подобает вести себя замужней женщине?

- Может быть, и нет. Но с тех пор, как я ушла от мужа, я себя замужней женщиной не считаю.

- Ах, вот как?

Динни почудилось, что эти слова произнес весь зал. \"Юный\" Роджер вынул руку из кармана; он внимательно посмотрел на извлеченный оттуда предмет и положил его обратно. Приветливое лицо женщины, похожей на экономку, нахмурилось.

- А что вы делали после того, как он вас поцеловал?

- Поехала домой пить чай.

- И чувствовали себя очень хорошо?

- Даже превосходно.

Снова раздались смешки. Судья повернулся в ее сторону.

- Вы говорите серьезно?

- Да, милорд. Я хочу быть абсолютно правдивой. Даже если женщина сама не любит, она всегда благодарна за любовь.

Судья опять вернулся к созерцанию чего-то невидимого, находившегося над головой Динни.

- Продолжайте, мистер Броу.

- Когда и где произошла ваша следующая встреча с соответчиком?

- В доме моей тетки, в Лондоне. Я гостила тогда у нее.

- Он пришел к вашей тетке?

- Нет, к дяде.

- В этот раз он опять поцеловал вас?

- Нет. Я сказала, что если он хочет со мной видеться, то наши встречи должны быть платоническими.

- Очень удобное слово.

- А как же сказать иначе?

- Вы здесь не для того, чтобы задавать мне вопросы, сударыня. Что он вам на это ответил?

- Что сделает все, как я хочу.

- Он виделся с вашим дядей?

- Нет.

- Это и было в тот раз, когда ваш муж заметил его выходящим из дома, где были вы?

- Вероятно.

- Ваш муж пришел сейчас же после ухода соответчика?

- Да.

- Он виделся с вами и спросил, кто этот молодой человек?

- Да.

- И вы сказали ему?

- Да.

- Кажется, вы назвали соответчика \"Тони\"?

- Да.

- Это его настоящее имя?

- Нет.

- Что же это, особое ласкательное имя, которое ему дали вы?

- Вовсе нет. Его все так зовут.

- А он звал вас, вероятно, Клер или \"милая\"?

- И так, и так.

Судья снова возвел глаза к чему-то невидимому.

- Современные молодые мужчины и женщины сплошь да рядом зовут друг друга \"милыми\", мистер Броу.

- Я знаю об этом, милорд... Вы тоже звали его \"милый\"?

- Возможно, но вряд ли.

- В тот раз вы были с мужем наедине?

- Да.

- Как вы держали себя с ним?

- Холодно.

- Вы ведь только что расстались с соответчиком?

- Одно не имеет никакого отношения к другому.

- Ваш муж просил вас вернуться к нему?

- Да.

- И вы отказались?

- Да.

- И этот отказ тоже не имел никакого отношения к соответчику?

- Нет.

- И вы серьезно пытаетесь уверить присяжных, леди Корвен, что ваши отношения с соответчиком, или, если угодно, ваши чувства к соответчику, не играли никакой роли в вашем отказе вернуться к мужу?

- Никакой.

- А теперь посудите сами: вы провели три недели в теснейшем общении с этим молодым человеком; вы позволили ему целовать себя и чувствовали себя после этого превосходно; вы только что с ним расстались; вы знали о его чувствах к вам, и вы хотите уверить присяжных, что это не повлияло на ваш отказ вернуться к мужу.

Клер наклонила голову.

- Отвечайте, пожалуйста.

- Думаю, что нет.

- Не очень естественно, не правда ли?

- Не понимаю, что вы хотите сказать.

- А то, леди Корвен, что присяжным будет трудновато вам поверить.

- Я не могу заставить их поверить, я могу только говорить правду.

- Хорошо. А когда произошла ваша следующая встреча с соответчиком?

- На другой день вечером. Затем он пришел и на следующий вечер, в еще не обставленную квартиру, куда я собиралась переехать, и помогал мне красить стены.

- Несколько необычно, не правда ли?

- Возможно. Но у меня не было денег, а он сам покрасил свое бунгало на Цейлоне.

- Так. Чисто дружеская услуга с его стороны. Скажите, а в течение тех часов, которые вы провели вместе, между вами не было никаких любовных отношений?

- Между нами их никогда не было.

- В котором часу он от вас ушел?

- Мы оба раза вышли вместе в девять часов, чтобы поесть.

- А после этого?

- Я возвращалась к тетке.

- И перед тем вы никуда не заходили?

- Никуда.

- Хорошо. Вы виделись с вашим мужем, прежде чем ему пришлось уехать обратно на Цейлон?

- Да, дважды.

- Где в первый раз?

- У меня на квартире. Я тогда уже переехала.

- Вы сказали ему, что соответчик помогал вам красить стены?

- Нет.

- Почему же?

- А почему я должна была говорить ему об этом? Я ничего моему мужу не говорила, кроме того, что я не вернусь. Я считала свою жизнь с ним конченной.

- Просил ли он вас опять, при этом вашем свидании с ним, вернуться к нему?

- Да.

- И вы отказались?

- Да.

- В оскорбительной форме?

- Простите, я не понимаю.

- Грубо?

- Нет, просто.

- Подал ли вам муж повод думать, что он хочет с вами развестись?

- Нет. Но я его намерений не знала.

- А вы, как видно, тоже не посвящали его в свои?

- Старалась посвящать как можно меньше.

- Это была бурная встреча?

Динни задержала дыхание. Румянец на щеках Клер погас, лицо побледнело и осунулось.

- Нет, грустная и тягостная, я не хотела его видеть.

- Ваш защитник сказал, что ваш муж с того дня, как вы от него уехали, решил развестись с вами при первой же возможности, так как гордость его была задета. У вас тоже сложилось такое впечатление?

- У меня не было и нет никакого впечатления. Возможно. Я не знаю, что он может подумать.

- Хотя прожили с ним почти полтора года?

- Да.

- Но, как бы то ни было, вы опять категорически отказались вернуться?

- Да, я уже говорила.

- Считаете ли вы, что он действительно желал вашего возвращения, когда просил вас об этом?

- В ту минуту - да.

- Виделись вы с ним еще до его отъезда?

- Да, одну-две минуты, но не наедине.

- В чьем присутствии?

- Моего отца.

- И он опять просил вас вернуться?

- Да.

- И вы отказались?

- Да.

- После этого ваш муж, перед отъездом из Лондона, прислал вам записку и снова предложил уехать с ним?

- Да.

- И вы не согласились?

- Нет.

- А теперь разрешите напомнить вам число, гм... третье января (Динни облегченно вздохнула), то есть день, проведенный вами от пяти часов пополудни и почти до полуночи с соответчиком. Вы не отрицаете этого?

- Нет, не отрицаю.

- И никаких любовных эпизодов?

- Только один. Он не видел меня около трех недель, и когда он пришел в пять часов пить чай, то поцеловал меня в щеку.

- Ах, опять в щеку? Только в щеку?

- Да, к сожалению.

- Вероятно, об этом сожалел и он.

- Допускаю.

- И после такой разлуки вы провели первые полчаса за чаепитием?

- Да.

- Ваша квартира находится, кажется, в бывшей конюшне, одна комната внизу, затем лестница и комната наверху, где вы спите?

- Да.

- И ванная? Вы же, наверно, не только пили чай, но и беседовали?

- Да.

- Где?

- В нижней комнате.

- И затем вы, беседуя, пошли вместе в Темпл, потом в кино и обедать в ресторан, где продолжали беседовать, потом взяли такси и, беседуя, поехали к вам на квартиру?

- Совершенно правильно.

- А потом, проведя с ним около шести часов, вы решили, что вам еще многое нужно сказать друг другу, так что понадобилось пригласить его к себе, и он пошел?

- Да.

- Ведь это было уже в двенадцатом часу?

- Я думаю, в начале двенадцатого.

- И сколько же времени он на этот раз у вас пробыл?

- Около получаса.

- Никаких эпизодов?

- Никаких.

- Рюмка вина, одна-две сигареты, еще немного поболтали, и все?

- Вот именно.

- О чем же вы столько часов беседовали с этим молодым человеком, пользовавшимся привилегией целовать вас в щеку?

- Ну о чем люди обычно разговаривают?

- Вот я вас и спрашиваю.

- Говорили обо всем и ни о чем.

- Поточнее, пожалуйста.

- О лошадях, фильмах, театре, о моих родных, о его родных... право, уж не помню.

- И старательно избегали любовных тем?

- Да.

- Строго платонические отношения с начала и до конца?

- Да.

- И вы хотите, леди Корвен, уверить нас в том, что этот молодой человек, который, по вашему же признанию, в вас влюблен и не видел вас перед тем почти три недели, ни разу не поддался своим чувствам?

- Кажется, он раз или два сказал мне, что любит меня. Но все время был неуклонно верен своему обещанию.

- Какому обещанию?

- Не добиваться моей любви. Любить человека - не преступление, это только несчастье.

- Вы говорите очень прочувствованно... по собственному опыту?

Клер не ответила.

- И вы серьезно утверждаете, что вы в этого молодого человека не были влюблены и не влюблены теперь?

- Я его очень люблю, но не в вашем смысле.

В Динни вдруг вспыхнуло горячее сочувствие к юноше, который должен был все это выслушивать. Ее щеки вспыхнули, голубые глаза остановились на лице судьи. Судья только что кончил записывать ответ Клер и вдруг зевнул. Это был зевок старика, и такой долгий, что, казалось, он никогда не кончится. Ее настроение вдруг изменилось, в ней проснулась жалость: судья ведь тоже вынужден изо дня в день выслушивать бесконечные попытки людей очернить друг друга и должен сводить эти попытки на нет.

- Вы слышали показание сыщика относительно того, что после вашего возвращения с соответчиком из ресторана в верхней комнате вашей квартиры горел свет? Что вы на это скажете?

- Да, горел. Мы там сидели,

- Почему там, а не внизу?

- Там гораздо теплее и уютнее.

- Это ваша спальня?

- Нет, гостиная. У меня нет спальни. Я сплю на кушетке.

- Понятно. И тут вы пробыли с соответчиком от начала двенадцатого почти до двенадцати?

- Да.

- И вы считаете, что в этом нет ничего дурного?

- Ничего. Но думаю, что это было крайне неосмотрительно.

- Вы хотите сказать, что не поступили бы так, зная, что за вами следят?

- Конечно.

- Почему вы сняли именно эту квартиру?

- Из-за дешевизны.

- Не правда ли, как это неудобно - не иметь ни спальни, ни помещения для прислуги, ни швейцара?

- Это роскошь, за которую надо платить.

- Значит, вы не потому сняли эту квартиру, что у вас там не могло быть свидетелей?

- Нет, у меня едва хватает средств на жизнь, а квартира эта очень дешевая.

- И когда вы ее снимали, мысль о соответчике не приходила вам в голову?

- Нет, не приходила.

- Даже отдаленно?

- Милорд, я уже ответила.

- Я полагаю, она уже ответила, мистер Броу.

- После этого вы виделись с соответчиком постоянно?

- Нет, изредка. Он жил за городом.

- Понятно... и приезжал навещать вас?

- Когда он приезжал в город - раза два в неделю, - мы всегда виделись.

- А когда вы бывали вместе, что вы делали?

- Ходили на выставки, в кино, один раз были в театре, обычно вместе ужинали.

- Вы знали, что за вами следят?

- Нет.

- Он бывал у вас на квартире?

- Не был до третьего февраля.

- Да, это тот день, о котором я главным образом и собираюсь вас спрашивать.

- Я так и думала.

- Так и думали? Этот день и эта ночь навсегда остались у вас в памяти?

- Я очень хорошо их помню.

- Мой коллега спрашивал вас подробно о событиях этого дня, и, по-видимому, кроме нескольких часов, когда вы осматривали Оксфорд, вы провели почти все время в машине. Это верно?

- Да.

- Машина была двухместная, милорд, с откидным задним сиденьем.

Судья встрепенулся.

- Я никогда не ездил в них, мистер Броу, но знаю, что это такое.

- Просторная, удобная машина?

- Да.

- Вероятно, закрытая?

- Да, она не открывалась.

- Мистер Крум вел машину, а вы сидели рядом с ним?

- Да.

- Вы говорили, что, когда возвращались из Оксфорда, фары погасли, - это произошло примерно в половине одиннадцатого, в лесу, милях в четырех от Хенли?

- Да.

- Авария?

- Конечно.

- Вы осмотрели батарею?

- Нет.

- А вы знали, когда и как она была перед тем заряжена?

- Нет.

- Вы видели, как она была перезаряжена?

- Нет.

- Почему же вы сказали \"конечно\"?